Павший жертвой квартирных стяжателей, ветеран госбезопасности Казимир Пушкевич в последний момент дотягивается до подаренного ему старым корейцем Люем шлема. Он избежал смерти и оказался в другом мире в новом, молодом и пока непослушном ему теле, еще не зная о том, что преображение ввергнет его в борьбу за достижение верховной власти и бескомпромиссный конфликт с могущественной тайной организацией, управляющей в этом мире. Содержание: Обреченный на бой Смертельный удар Последняя битва
Авторы: Злотников Роман
и КАК Хранителю Эхимею удалось заручиться их согласием?
Играманик угрюмо насупился. О Творец, до того, как он вновь повстречал Эсмерею, мир казался ему таким простым и понятным: были низшие и высшие, он принадлежал к высшим, и для того, чтобы еще больше возвыситься, ему надо было всего лишь слушаться старших и старательно выполнять их указания. А теперь все так перепуталось… Но Эсмерея ждала его очередного тупого вопроса.
— И что из этого следует? Эсмерея пожала плечами:
— Только то, что у Хранителя Эхимея не больше прав на этот пост, чем у любого другого Старшего Посвященного. И он прекрасно понимает это. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что он постоянно держит большую часть Старших вдали от Скалы. И все эти годы он не открывал охоту на Измененного именно потому, что тот, кто убил бы Измененного, получил бы отличный шанс сместить его с трона. А сам он не может это сделать, поскольку, чтобы организовать успешное убийство, которое потом можно будет поставить себе в безусловную заслугу, надо находиться поблизости от того, кого надо убить. Но Хранитель не может надолго покинуть Око.
— А почему он решил, что теперь настало время? Эсмерея презрительно фыркнула:
— Потому что появилась Я, тупица, ИНСТРУМЕНТ, который может добраться до Измененного, а создание и использование этого инструмента будет, безусловно, поставлено в заслугу Хранителю. Ибо он — мой УЧИТЕЛЬ, а я всего лишь женщина. — Она замолчала, смерив его взглядом. А Играманик стоял не открывая рта, ошеломленный свалившимися на него откровениями. Почувствовав, что молчание затянулось, Эсмерея спросила: — Ну так как, Играманик, каким будет твой выбор?
В глазах Играманика застыло недоумение.
— Какой выбор, Эсмерея? — Он был так ошарашен, что забыл свое собственное решение — при обращении к Эсмерее говорить «Госпожа»?
Та зло скрипнула зубами:
— Неужели ты до сих пор не понял, Играманик?
— Что не понял?
— Я НЕ ХОЧУ быть всего лишь инструментом и начинаю свою собственную игру. Так что тебе надо определиться: с кем ты, с прежними Старшими, — она кивнула в сторону ямы, в которой сидел Гнерг, — или со мной.
Играманик, на которого за последние полчаса свалилось слишком много чего, озадаченно почесался ухом о плечо.
— Конечно, с тобой, Эсмерея, но я не очень-то понял: чего ты хочешь добиться? Если ты убьешь Измененного, у тебя и так будет все — почет, деньги, свой дом, любые удовольствия. Орден должен незабываемо вознаградить того, кто уничтожит Измененного…
Эсмерея зашлась злым смехом:
— Ты полный идиот, Играманик. Я — ИНСТРУМЕНТ, который после выполнения ТАКОЙ задачи неминуемо должен стать опасным для всех, и в первую очередь для своего создателя, хотя я — женщина. Поэтому мне не жить. О, я не сомневаюсь, что моя смерть будет обставлена так, будто Орден не имеет к ней никакого отношения, более того, Орден раскошелится на роскошные похороны. Да и сам Хранитель будет долго скорбеть о достойной дочери Ордена, «столь безвременно покинувшей наши ряды».
У Играманика сжалось сердце — уж больно ужасно выглядело то, что она описала. Он робко произнес:
— Но почему, Эсмерея, ты же сама сказала, что ты всего лишь инструмент. Значит, какая им может быть от тебя опасность?
Она криво усмехнулась:
— Ну вот, начал соображать. Пойми, дурачок, это пока я просто инструмент, а потом я стану ИНСТРУМЕНТОМ, УБИВШИМ ИЗМЕНЕННОГО. Такие инструменты уже перестают быть ПРОСТО инструментами. — Эсмерея замолчала, и на террасе воцарилась тишина. Наконец Играманик тихо спросил:
— И что же ты хочешь сделать? Эсмерея растянула губы в улыбке:
— О, это будет достойно моих учителей. Я собираюсь стать Хранителем.
Играманик выпучил глаза:
— Но это… это невозможно. Ты не можешь… ты женщина и вообще… ты не решишься.
— Я — это Я, Играманик, и ты даже не подозреваешь, на что я могу решиться и чего я способна добиться. Тем более если у меня в руках будет инструмент, способный перевернуть не только Орден, но и весь этот мир.
Играманик вгляделся в ее горящие глаза, судорожно сглотнул и спросил, уже зная ответ и заранее ужасаясь тому, что он вот-вот услышит:
— О каком инструменте ты говоришь, Эсмерея? Она торжествующе усмехнулась:
— Об Измененном. ОН будет моим инструментом.
— Так ты все понял?
Играманик торопливо
