Грон. Трилогия

Облион не питал никаких иллюзий по поводу обещанного Эсмереей соглашения и демонстрируемого благожелательного отношения. Он неплохо изучил такую породу людей. На Острове их было предостаточно. И пусть ТАМ они предпочитали обходиться без убийств, их сущность от этого не менялась. Просто все понимали: если при игре на таком замкнутом пространстве, как Остров, допустить возможность физического устранения соперника, сразу же начнется такая резня, что Остров быстро обезлюдеет. Да и то, что Эсмерея ночью демонстративно отпустила его женщину и ребенка, тоже ровным счетом ничего не значило. Он был уверен, что она проследила, где они скрываются, и может в любой момент вернуть их обратно. Или переправить в любое другое место, которое будет ей угодно. Этот жест скорее имел целью дать ему понять: «Я знаю твое слабое место». Поэтому Облион был подчеркнуто вежлив, предупредителен и с готовностью внимал Госпоже.

К тому времени, когда подали десерт, Эсмерея изложила весь свой план действий на ближайшее будущее. Наконец она замолчала. Облион некоторое время сидел, обдумывая услышанное, поднял свой стакан, отпил глоток вина, поставил его обратно на столик и повернулся к Эсмерее.

— Да… раньше с этим было легче. Раньше Орден имел очень густую сеть наблюдателей, да и проблемы со связью практически не существовало. Места власти располагались не дальше чем в одном дне пути друг от друга по всей Ооконе. — Он замолчал и наморщил лоб. — Впрочем, кое с чем я, как мне кажется, смогу вам помочь. — С этими словами он поднялся, подошел к одному из своих сундуков и, открыв замок, осторожно извлек из него два небольших туго набитых мешочка. Эсмерея подозрительно на них посмотрела:

— Что это? Облион хмыкнул:

— Мы называли это «смертельным дыханием». И вот что я предлагаю сделать…

Эсмерея слушала объяснения Посвященного и мысленно хвалила себя. О да, Скала не обладала и десятой частью тех технологий, которые использовали люди Острова, а она получила в руки то, что осталось, да еще и человека, который умеет все это использовать. И это означало, что сегодня нет в Ооконе человека более могущественного, чем она. Что бы там ни думал о себе Хранитель Эхимей.

Капитан Арамий болтался по морям уже добрых два десятка лет. Он был невысок, жилист, продублен морской водой, дочерна прожарен на солнце, и лишь седые нити, кое-где серебрившиеся в его по венетскому обычаю тщательно ухоженной, завитой и умащенной благовониями бороде, намекали на то, что капитан уже не так молод, как можно подумать. В Кире и Арнаме, самых богатых и крупных портах западного побережья, было немало хороших капитанов, но все, от самого богатого купца и до последнего грузчика-улая, знали, что Арамий — лучший. Купцы, которые доверяли ему свои товары, могли не тратиться на покупку страховки Корпуса. За те двадцать лет, что Арамий провел на палубе своей акки, он еще ни разу не терял товар. Он всегда успевал вовремя укрыться в порту перед началом шторма, первым замечал пиратов, будь то лихие ребята из недалекого Ллира или с островов, а то и ситаккцы. И даже когда несколько капитанов из Арнама, сговорившись, специально наняли известного пиратского вожака Тримания, чтобы тот положил конец череде удач Арамия, это казавшееся абсолютно беспроигрышным дело к удивлению всех закончилось совсем не так, как ожидалось. Триманий, к изумлению всех, кто был в курсе этой истории, в назначенное время не смог отыскать акку Арамия. И это при том, что Арамий шел обычным, сотни раз хоженным маршрутом в соседний недалекий Арнам. Вернее, ДОЛЖЕН БЫЛ идти. После двух суток безрезультатного ожидания Триманий взбесился и начал потрошить всех подряд. Он успел взять на меч двоих кирцев, перевозивших шерстяные ткани, тамесианца с грузом меди, а потом нарвался на ситаккскую двойку и получил удар двойным ситаккским топором по башке. Так что недоброжелатели Арамия благополучно потеряли деньги. Подобная удачливость была чем-то из ряда вон выходящим. Поэтому среди моряков по поводу Арамия ходило множество слухов один невероятнее другого. Например, поговаривали, будто Арамий в молодости «покрыл» морскую нумру, полуженщину-полурыбу, богиню прибрежных вод. И той так понравился «прибор» молодого моряка, а также то, как он им сработал, что она подарила ему сукар, камень, отводящий глаза. Поэтому, мол, стоит только Арамию захотеть, его тут же перестают видеть пираты, а также шторма, ураганы, рифы и все, кто мог бы причинить ему вред. Другие утверждали, что это чепуха, а все дело в том, что в киль Арамиевой акки заделан кусочек