Павший жертвой квартирных стяжателей, ветеран госбезопасности Казимир Пушкевич в последний момент дотягивается до подаренного ему старым корейцем Люем шлема. Он избежал смерти и оказался в другом мире в новом, молодом и пока непослушном ему теле, еще не зная о том, что преображение ввергнет его в борьбу за достижение верховной власти и бескомпромиссный конфликт с могущественной тайной организацией, управляющей в этом мире. Содержание: Обреченный на бой Смертельный удар Последняя битва
Авторы: Злотников Роман
называющий себя ветераном Корпуса. Но этот слух был слишком вызывающим, для того чтобы оказаться правдой. Чтобы Грон мог назвать себя ветераном Корпуса… скорее уж он назвался бы своим собственным именем. Но тем не менее утром она отправила Сбагра посмотреть, что это там за ветеран (Сбагр был одним из четверых горогосцев, которые видели лицо Измененного). И сейчас, спустя два часа после его ухода, ей вдруг стало мерещиться, что она непростительно опоздала, что там был сам Измененный, но сейчас он уже исчез… что Измененный узнал Сбагра и убил его… что Измененный захватил Сбагра, вызнал у него все и сейчас мчится сюда, а в доме кроме нее только Облион…
Она была уже на грани истерики, когда дверь распахнулась и снаружи послышался хриплый голос Сбагра:
— Это он!
Горгосец ввалился в дверь, хрипя и надсадно кашляя. Судя по всему, он бежал всю дорогу от таверны или еще откуда там его принесло. Эсмерея вскочила на ноги:
— Ну!
Сбагр наконец откашлялся:
— Я нашел его, Госпожа. Это точно он, Измененный.
— Сам?! — Эсмерея восторженно цокнула языком. — Где ты его нашел?
— Сегодня он дерется с Благом-катафалком.
— С кем?
Сбагр с молчаливым недоумением смотрел на Госпожу, пока до него не дошло, что она, вероятно, не слишком интересуется ставками на гладиаторских боях, а потому (как бы кощунственно это ни звучало) вполне может и не знать, кто такой Благ-катафалк.
— Это чемпион среди одиночников… ну, среди тех гладиаторов, что дерутся один на один.
— Один на один?
— Ну да, только Благ-катафалк такой бугай, что иногда выходит и против нескольких. Однажды он убил шестерых. Они прибыли из Кавлата и похвалялись, что там им не было равных, а Благ вышел и убил их всех… — Тут он увидел выражение лица своей Госпожи и невольно попятился, ожидая бури, но бури не случилось. Эсмерея некоторое время стояла, готовая разразиться проклятиями — ведь вся тщательно разработанная ею хитроумная конструкция может рухнуть из-за одного тупого убийцы, — но затем ей пришла в голову другая мысль.
— Значит, говоришь, он будет сегодня драться с этим самым Благом? И когда?
Сбагр, по тону голоса почувствовавший, что гроза миновала не разразившись (или хотя бы отодвинулась), обрадованно закивал головой:
— В пять пополудни. На большой арене. Уж и не знаю, кому удалось подбить его на такое…
Эсмерея усмехнулась:
— Что ж, пожалуй, на это стоит посмотреть. Сбагр замялся. Эсмерея нахмурилась:
— Ну, что еще?
— Так это… он убьет его, то есть Благ-катафалк. Он такой… что Фанеров бык-убийца… его уже как-то пытались завалить… ну, те, кто на нем много денег проиграл… но он своих убийц голыми руками… в клочья! Я сам видел. Мы как раз были в Кире в тот раз… ну, когда мы шли к Скал… — Он осекся.
Эсмерея скривила губы в надменной усмешке:
— Ты думаешь, о чем говоришь, горгосец? Этот человек не только ушел от лучших убийц Ордена, но и втоптал в грязь гордый Горгос, разрушил Орден, добрался до самого Острова и поверг его! Что ему какой-то… — она насмешливо фыркнула, — как его… Благ-катафалк? — Эсмерея мгновение помедлила. — А если он не сможет справиться с ним, что ж, значит, такова судьба и я… — Она оборвала себя, поняв, что чуть не проговорилась, и сердито взмахнула рукой: — Ладно, нечего болтать. Иди, вели приготовить мой паланкин.
На лице Сбагра появилось смущенное выражение.
— Ну, теперь что?
— Так это… на арену женщины не допускаются. Эсмерея несколько мгновений смотрела на него непонимающими глазами, потом ее губы снова дернулись в усмешке.
— Что ж, тогда найди центора и передай ему мой приказ — пусть собирает отряд. Я думаю, ЭТОЙ арене придется сегодня изменить свои правила. Или кто-то очень сильно об этом пожалеет…
Такого большая городская арена не видела уже давно. Вообще-то никто из служителей арены, имеющих свою законную мзду с каждого посетителя, никогда не мог пожаловаться на недостаток зрителей. Даже в самые тухлые времена трибуны арены, на которых могло вольготно разместиться почти двадцать тысяч зрителей, заполнялись не менее чем наполовину, но сегодня… Похоже, что на трибунах, забитых до отказа, собралось едва ли не все мужское население города. Народу набилось столько, что многим пришлось усаживаться боком, люди толпились на лестницах, толкались в проходах, гроздьями висели на колоннах и крышах портиков, предназначенных для особо уважаемых зрителей, а людской поток все не иссякал.
Этот паланкин старший служитель внешнего западного портала
