Грон. Трилогия

в этом загаженном переулке самого Фанера — отца овец удивило бы ее гораздо меньше. Она вздрогнула, выкатила глаза, разинула рот, выставив на обозрение гниловатые корешки зубов, и тоненько запищала. Грон вновь что-то сказал, причем было видно, что он с трудом подбирает слова когда-то знакомого, но сейчас почти забытого языка. Писк старухи перешел в столь же тонкое верещание, она вдруг дернулась всем телом и, перевернувшись на живот, поползла к Грону, извиваясь будто змея. Бойцы тут же прижали ее к земле, но Грон жестом приказал отпустить. Старуха доползла до Грона и принялась остервенело целовать его ступни. Грон несколько мгновений молча стоял, позволяя ей это делать, затем что-то сердито произнес на ее языке. Старуха замерла, задрав голову и с обожанием глядя на Командора. Грон повернулся к Булыжнику:

— Развязать.

Когда старуха поднялась на ноги, Грон снова что-то сказал на ее языке и махнул рукой. Старуха молча склонила голову и, опустив глаза, быстрым шагом двинулась прочь. Алкар проводил ее взглядом и повернулся к Грону. В его глазах застыло изумление.

— Откуда вы знаете язык траммов, Командор? Грон криво усмехнулся:

— Я и не знаю. Вернее, я знаю одно наречие, которое в моем мире называлось тадхак. На нем изъяснялось одно из самых воинственных племен пустыни — туареги, но эта женщина говорит не на их языке, а на каком-то родственном, может, на танеслемт… не знаю, но мы друг друга поняли, и это стало для нее настоящим шоком… — Он удивленно цокнул языком. — Надо же как бывает. Совершенно случайно повстречать на грязной улице венетского городка злобную старуху и выяснить, что прежний Измененный, они называют его Посланец ветра, был туарегом. И что почти двести тысяч всадников пустыни ждут пришествия нового Измененного, чтобы по его слову пройтись из конца в конец Ооконы. И все это узнать благодаря тому, что когда-то давно мне пришлось выучить полторы тысячи слов на наречии одного отсталого народа…

У сюйлема все прошло достаточно быстро и без проблем. Услышав, что уважаемый купец из Атлантора интересуется Черным домом, тот настолько возбудился, что даже забыл стребовать с Грона свою обычную мзду. Впрочем, вполне возможно, деньгам, которые Грон заплатил за купчую, суждено было попасть не в городскую казну, а в личную мошну сюйлема, но это уже к Грону не имело никакого отношения…

Когда они вернулись в дом Алкара, Тамора там уже не было. Не сомневаясь в том, что Грону, как всегда, удастся сделать все, что он задумал, адмирал отправился на «Росомаху» готовить ребят к штурму Черного дома. План действий был в деталях обсужден еще два дня назад, и вчерашний поход в таверну был вызван как раз тем, что оба прекрасно понимали: операция вступает в завершающую стадию. Как только они атакуют Черный дом, времени на расслабление не останется, — если они потеряют темп, их просто раздавят либо в лучшем случае противостояние с Орденом снова перейдет в фазу затяжной войны на уничтожение, а как раз этого Грон изо всех сил старался избежать…

Вечером, уже после заката, в калитку тихо постучали. Кремень, который только что заступил на пост у калитки, настороженно перехватил пружинный арбалет и заглянул в щель. О Магровы яичники! Это еще что за чудо? Как старуха могла их найти? Он тихим шипением привлек внимание Булыжника, а затем легким движением руки показал ему, что надо быть готовыми к самому худшему. Старуха подняла руку и вновь постучала. Кремень подождал, пока не затих легкий шелест, означавший, что бойцы, повинуясь еле слышным командам, торопливо облачаются в латы и разбирают оружие, затем приблизил лицо к щели и тихо спросил:

— Чего тебе надо, женщина?

— Говорить… Посланец ветра, — тихо ответила старуха. За спиной Кремня послышался шепот Грона:

— Впусти.

Кремень оглянулся, понимающе кивнул и показал рукой на полузасохшую чинару. Грон кивнул в ответ и, как и просил сержант, отступил за укрытие. Кремень бесшумно пододвинул массивный чурбачок, который должен был дать калитке открыться ровно настолько, чтобы во двор мог протиснуться только один человек, и откинул щеколду…

Старуха была одна. Войдя внутрь, она окинула внутренний дворик цепким взглядом и сразу же безошибочно направилась к Грону. Пав ниц, она вновь попыталась поцеловать его сандалию, но Командор остановил ее сердитым возгласом. Старуха покорно кивнула и заговорила, не вставая с колен…

Старуха пробыла у Грона почти час, а через полчаса после того, как она покинула дом Алкара, в калитку снова постучали. Кремень, который, как и все остальные, уже полностью облачился в латы, замер, но из-за калитки раздался веселый голос Тамора: