Грон. Трилогия

совершать странные пассы, чем-то похожие на движения матросов, вяжущих морские узлы, вот только вместо тонких концов в этом необычном камлании, похоже, были языки пламени, охватившего Око. И тут Грон изумленно моргнул. Впечатление было такое, будто Хранитель НЕ ВИДИТ этого пламени. Его пальцы касались пляшущих языков, но частенько сжимались на мгновение позже, чем нужно. Поэтому все его причудливые узлы какие-то некрасивые, незаконченные. Но даже и такие, они снова принесли боль. Грон застонал, выгнулся и вдруг… рванулся вперед и захватил зубами один из самых длинных языков окутывающего Око пламени. И боль исчезла…

Хранитель купался в блаженстве. Он чувствовал вдохновение. Еще никогда Око не было столь послушно. О, этот Ритуал должен стать настоящим шедевром. До самого последнего момента он не мог решить, что бы такое сотворить с Измененным, но сейчас был уверен: трансформацию, только трансформацию. Конечно, провести ее как надо, чтобы существо, в которое превратится Измененный, жило долго, — без помощи Творца невозможно, но это не важно. Измененный проживет достаточно, чтобы осознать себя уродливым чудовищем с недоразвитыми внутренними органами, корчащимся от страшной боли, порождаемой тем, что новые и старые клетки организма пожирают друг друга. Да уж, достойное завершение земного пути такого Врага! К тому же, когда остальные обитатели Скалы увидят то, что совершил Хранитель, это изрядно поднимет его авторитет…

Хранитель сделал последний пасс и, резко разведя руки в стороны отточенным жестом, завершающим Ритуал, отступил от Ока. Ритуал удался. Он чувствовал это. Хранитель с удовлетворенной улыбкой повернулся к скрюченной фигуре Измененного, прикованной к стене, и… оцепенел. Измененный стоял у стены освобожденный от оков и, вытянув руки вперед, творил свой Ритуал. Но это невозможно!!!

Грон затянул еще один узел и замер, прислушиваясь к дрожанию призрачных языков. Да-да, когда он ухватил зубами тот язык пламени, он внезапно услышал Око. Больше всего это напоминало звучание тысяч струн, натянутых внутри какой-то огромной трубы, по которой с чудовищной скоростью проносится ветер. И каждое его движение, да что там движение, каждое желание, сформировавшееся в мозгу Грона, изменяло тональность этого звука. И это рождало причудливую, но вполне различимую мелодию. Причем он ясно осознавал, что «играть» на таком гигантском и немыслимо изощренном инструменте невероятно сложно, но ему как-то удавалось это делать. Грон не мог понять, как ему это удается, он просто действовал по наитию, и у него получалось. Через две минуты (а может, через два часа — Грон совершенно потерял чувство времени) резко, скачком пришло понимание того, что он должен сделать, чтобы освободиться от оков. Грон на мгновение оторвался от созерцания пляшущих языков, окинул взглядом взмокшую спину напряженно, но неуклюже камлающего Хранителя и, чуть ли не смеясь, пальцами левой руки быстро сплел простенький, но от этого не менее красивый узел. Браслеты, охватывавшие его запястья и лодыжки, мгновенно нагрелись и размягчились до состояния пластилина, но ему это почти не повредило. Как только боль от раскаленного железа дошла до определенного предела, его руки и ноги внезапно перестали чувствовать ее. Поэтому он, слегка поднапрягшись, вырвал ноги из разорвавшихся браслетов, а затем, утвердившись на полу, освободил и руки. Что ж, это было больше того, на что он рассчитывал. Но почему Хранитель не видит этого пламени? Может, все дело в том, что Грон уже однажды соприкасался со структурой самого Творца? Творец тогда чуть не выжег ему мозг, и изменения, вызванные этим контактом, сейчас расширили его возможности до гораздо больших пределов, чем получалось у тех, кто не удостаивался подобной смертоносной чести. Хранитель продолжал напряженно трудиться. Грон некоторое время смотрел на его грубые, неуклюжие узлы и смеялся про себя. Так вот что он ему приготовил? Превращение. Но бог ты мой, как неловко это исполнено! Подобный уродец изначально обречен на мучительную смерть. Впрочем, возможно, так было и задумано — боль, смерть и плюс к этому еще и душевные муки. Грон прислушался и хмыкнул, да нет, этот напыщенный индюк просто не умеет это делать как следует. Грон протянул руку и, ухватив один из развевающихся языков, проходивших прямо через середину узла, который Хранитель завязал, не видя его, легонько дернул. Узел, завязанный Хранителем, мгновенно рассыпался, но тот даже не заметил этого и, отступив на шаг, раскинул руки и вздернул подбородок, явно гордясь получившимся результатом. Впрочем, вполне возможно, дело было в том, что, когда Грон развязал его неуклюжий узелок, Око на мгновение полыхнуло и Хранитель как-то