Павший жертвой квартирных стяжателей, ветеран госбезопасности Казимир Пушкевич в последний момент дотягивается до подаренного ему старым корейцем Люем шлема. Он избежал смерти и оказался в другом мире в новом, молодом и пока непослушном ему теле, еще не зная о том, что преображение ввергнет его в борьбу за достижение верховной власти и бескомпромиссный конфликт с могущественной тайной организацией, управляющей в этом мире. Содержание: Обреченный на бой Смертельный удар Последняя битва
Авторы: Злотников Роман
бы пока мой плевок не упадет на пол.
Оборванцы попритихли, потом один из них сорвал с головы обрывок платка, заменявший ему головной убор, и, шмякнув им об пол, закатал рукав:
— Давай, хозяин!
Мужик ухмыльнулся, неторопливо подошел к столу и, усевшись на лавку, поставил правую руку на стол:
— Ну давай, падаль.
Оборванец выставил худую жилистую руку и захватил ладонь соперника. Тот вновь ухмыльнулся и задрал лицо к потолку. Таверна замерла. Мужик надул щеки и шумно харкнул. По таверне пронесся возглас, но прежде чем плевок шмякнулся на земляной пол, оборванец рухнул со скамьи, вопя и пытаясь вырвать вывернутую руку. Вся таверна восторженно завопила, а чернявый, выпустив руку оборванца, поднялся на ноги и, швырнув золотой на прилавок, громко рыкнул:
— Всем пива, а этого трупоеда напоить до отвала. — После чего он вальяжно махнул рукой и вышел наружу.
Грон, подхватив котомку и сверток с оружием, тихонько выскользнул вслед за ним. Мужик шел сквозь толпу как ледокол, и поэтому Грону не составляло труда незаметно следовать за ним. До вечера мужик обошел еще три таверны и в каждой выворачивал руки оборванцам и ставил выпивку. Справедливости ради стоило отметить, что он старался выбирать достойных противников. Впрочем, таковых не оказалось. Когда солнце село, мужик вышел из последней, бросил взгляд на небо, смачно высморкался и двинулся по улице вверх, на холм, в сторону постоялых дворов, принимающих вьючные караваны, пришедшие с далекого севера и даже с перевалов. Грон дождался, когда они свернули в пустынный переулок, и прибавил шагу. Мужик явно был доволен проведенным днем. Он что-то фальшиво напевал себе под нос. Грон догнал его и негромко позвал:
— Господин…
Мужик резко обернулся, отпрыгнул в сторону и выхватил горгосский меч длиной более локтя. Этот клинок явно ковался на заказ. Грон опустил на землю котомку и сверток и выставил вперед руки.
— Я не хотел вас… — Он запнулся. Судя по тому, что Грон увидел за день, этот мужик принадлежал к типу ярых хвастунов и обладал невероятной способностью к самолюбованию, так что слово «испугать» явно было не к месту, поэтому пришлось на ходу исправляться: — Обращать на себя ваш гнев.
— Кто ты? — Мужик смотрел недоверчиво.
— Мое имя Грон, многие считали меня самым сильным, и я хотел бы попробовать получить работу, господин.
Мужик недоверчиво хмыкнул:
— Ты видел меня в таверне — в какой?
— Я был у «Морского ежа», а потом в «Ластоноге» и еще… Вы побили всех, господин. — Грон добавил в голос немного восхищения.
Мужик довольно зарычал и лихим жестом вогнал меч в ножны.
— Так думаешь меня победить, сопляк?
Грон деланно-смущенно переступил с ноги на ногу.
— Ну до плевка…
Мужик захохотал. Отсмеявшись, он двинулся к низкой ограде колодца, выступающей из стены на проезжую часть.
— Ну что ж, давай. — Он опустился на левое колено и поставил руку на каменную бровку.
Грон обхватил широкую ладонь и отвернулся, следя за мужиком краем глаза. Боковой взгляд всегда более точен в деталях. Мужик харкнул и тут же надавил. Оказалось, чернявый не только тянет руку в сторону, но еще и старается больно сдавить ладонь. Грон знал многих ребят, кто на досуге баловался схожими развлечениями, но покойный полковник Пушкевич был невысоким, худощавым, и ему в голову бы не пришло присоединяться к подобным играм. Он мог уложить любого в рукопашной схватке, но в борьбе на руках имел мало шансов. Однако здесь, в своем новом теле, он мог, пожалуй, поспорить с любым. Грон тут же отреагировал: сжал ладонь и поднапряг бицепс. Через несколько мгновений он понял, что может уложить руку соперника. Тот, по-видимому, тоже понял это. Он стиснул зубы и удвоил усилия. Грон чертыхнулся про себя: собственные успехи в новом для него единоборстве так увлекли его, что он чуть не обыграл своего будущего работодателя. Не хватало ему еще проблем с гонором хозяина. Грон картинно застонал и стал постепенно, создавая видимость отчаянного сопротивления, опускать руку. Мужик, воодушевленный близкой победой, надавил еще, и Грон со всхлипом расслабил руку. Мужик с глупой улыбкой чуть не вывернул его руку из плеча, но опомнился и, отпустив, восторженно захохотал:
— Молодец! Заставил старого Югора поработать! За сегодняшний день ты первый, кто продержался хоть один плевок. — Мужик поднялся с колен и чувствительно хлопнул Грона по плечу.
— О господин, вы так добры. — Грон склонился в глубоком поклоне, а когда поднимал голову, вдруг увидел, как блеснула пряжка на чьих-то
