Грон. Трилогия

их подальше от лошадей.

— Что ж, друзья, — Грон шумно вздохнул, — теперь вы знаете, что вам не стоит больше опасаться разбойников. Разве столь великий воин-освободитель не заслужил того, чтобы его помянули добрым стаканом хорошего вина?

Народ одобрительно зашумел и гурьбой повалил за Гроном внутрь таверны. Хозяин, лихорадочно блестя глазами, шумел на слугу, торопя его с выкатыванием из погреба новых бочонков. Вскоре под закопченными сводами послышались разухабистые песни. Когда солидная часть присутствующих ушла под стол, да и сам хозяин уже весело улыбался, сверкая красным носом и обводя зал мутноватым взглядом, Грон придвинулся к еле шевелящему языком мужичку и вкрадчиво спросил:

— А скажи-ка, отец, почему с площади ведут сразу три дороги?

Мужик уставился на него, с трудом фокусируя разбегающиеся глазки, и, громко икнув, попытался разъяснить:

— Д-д-дороги т-т-три. В Р-р-р-оул, С-с-саор и к п-п-по-побережью.

Грон понимающе кивнул. А мужик, с полминуты повоевав со своим языком, исхитрился изречь еще одну фразу:

— А в ч-ч-четвертую с-с-сторону не ходи. Там д-д-дикий табунщик живет. Он и п-п-пятеро с-с-сыновей. О-о-они с волками з-з-знаются. — Произнеся это, мужик вновь шумно икнул и сполз под стол.

Грон окинул таверну внимательным взглядом. Народ веселился, забыв обо всем. Только в углу сидел тот самый мужик и время от времени бросал на него исподтишка совсем не пьяные взгляды. Грон боковым зрением внимательно рассмотрел всех сидящих за его столом. По большей части они были изрядно пьяны, только сам мужик, двое, которые стояли рядом с ним на площади, хозяин и вертящийся рядом слуга были несколько трезвее, да еще невзрачный маленький человечек, неизвестно почему оказавшийся в столь именитой компании. Он настолько старательно не смотрел в его сторону, что Грон невольно отметил это обстоятельство. Ну что ж, если эти ребята решили его пасти, тут уж ничего не поделаешь. Только на этот раз стоило попытаться обойтись без убийств. Грон усмехнулся про себя и поднялся, он покачнулся, шумно рыгнул, потом обвел зал осоловевшим взглядом, скривился, стиснул в кулак мужское достоинство и, пошатываясь, поплелся к задней двери. Выйдя за дверь, он метнулся в сторону и притаился. Его предположения оказались верны. Через несколько мгновений дверь распахнулась, и оттуда, ворча, появились те самые двое. Грон дождался, когда захлопнется дверь, и прыгнул на них сзади. Два удара под основание черепа, и мужики успокоились где-то на полчаса. Грон подпер дверь их телами, потом быстро обежал таверну и проделал то же с дверью со стороны площади. Благо тут никого оглушать не требовалось — на открытой террасе дрыхло с полдюжины перебравших гуляк. Они даже не проснулись, пока он перетаскивал их к двери, только что-то недовольно бормотали в процессе движения. Слава богу, его караван никто не трогал. Вьюки были на месте, хотя пару из них явно пытались распотрошить. Но то ли времени не хватило, то ли желание выпить пересилило, короче, ограничились лишь тем, что взрезали плотную верхнюю ткань и вытащили часть содержимого. Грон мысленно возблагодарил местных богов, что это были тюки с материей. Если бы добрались до золота или оружия, то толпу было бы не оторвать. Он вскочил в седло и постарался как можно быстрее и тише двинуть свой караван в путь. Когда лошади, шумно шлепая копытами по пыли, уже приближались к околице по дороге, ведущей к побережью, со стороны уже скрывшейся за домами деревенской площади послышался шум. Грон криво усмехнулся и прибавил ходу. Он покидал деревню без купленных здесь запасов и облегчив кошели на сорок золотых, однако все остальное было при нем. Грон дал шенкеля жеребцу и слегка дернул поводья идущей следом лошади. Что ж, сам виноват. Надо было сообразить, что столь молодой парень с полутора десятком лошадей, груженных толстыми вьюками, в любом населенном пункте сразу вызовет подозрение. Пора было решать, что делать дальше.

Остаток ночи он провел в ущелье примерно в двух часах пути от деревни, размышляя над тем, что же предпринять. Возможность продать коней и материю представлялась очень проблематичной, скорее всего, его обвинят в воровстве и разбое. Бросить все и следовать дальше только с деньгами?.. Что ж, быть может, впоследствии так и придется поступить. А пока он решил попробовать кое-что еще. План представлялся ему несколько рискованным, но, в случае если все пройдет, как задумано, сулил в будущем изрядные выгоды. Когда рассвело, Грон отогнал коней подальше, расседлал, стреножил и отправил пастись. А сам завернулся в плащ и улегся в тени под скалой. Следовало хорошенько выспаться, ибо, судя по всему, следующую ночь