Павший жертвой квартирных стяжателей, ветеран госбезопасности Казимир Пушкевич в последний момент дотягивается до подаренного ему старым корейцем Люем шлема. Он избежал смерти и оказался в другом мире в новом, молодом и пока непослушном ему теле, еще не зная о том, что преображение ввергнет его в борьбу за достижение верховной власти и бескомпромиссный конфликт с могущественной тайной организацией, управляющей в этом мире. Содержание: Обреченный на бой Смертельный удар Последняя битва
Авторы: Злотников Роман
крепкое тело и упругая, но маленькая, видно еще не до конца сформировавшаяся грудь.
— Ты долго будешь там стоять?
Грон вспомнил, что ни разу до этого не слышал ее голоса. Только смех. Она говорила чисто, но слишком правильно выговаривая слова. Будто вспоминая когда-то выученный и не часто используемый язык. Грон выбрался на берег и, подойдя к ней, осторожно опустился на корточки.
— Зачем меня привели сюда?
Девушка смущенно потупилась:
— Отец сказал, что ты подходишь для обряда.
— Какого? — спросил Грон, уже догадываясь.
— Сегодня День последнего жеребенка, а мне уже пятнадцать зим, мне пора.
С этими словами она показала себе на низ живота и густо покраснела. Грон слегка смутился. Девушка выросла в окружении мужиков и вряд ли точно знала, что ей предстоит. Единственным примером, который мог бы слегка просветить ее, были весенние игры жеребцов и кобылиц. Грон еще не сталкивался с ситуацией, когда его партнерша была бы столь неопытна, поэтому ему было слегка не по себе.
— А почему отец решил, что я подхожу?
Девушка удивленно посмотрела на него:
— Тебя же признал Осыпь.
Грон хмыкнул. Конечно, немного необычно довериться мнению коня в подобном вопросе, но вполне в духе табунщика.
— Ну, тогда действительно.
Девушка даже несколько обиделась:
— Осыпь лучше всех чувствует людей. Когда мне было девять лет, в долину пришли злые люди. Осыпь услышал, как они подошли к конюшням, и начал стучаться копытами в стену. Отец проснулся и разбудил всех. Мы успели убежать в лес, а потом вернулись. Ночью. Злые люди решили заночевать в нашей долине. — Она презрительно искривила губы. — Они не знали, что лошади нас хорошо понимают. Ночью отец встал с противоположной стороны лагеря и позвал табун. Кони выбили ворота и поскакали к отцу. — Она кивнула на бутыль. — Это отец купил прошлой осенью, на те блестящие кругляшки, что были у тех людей в кулечках.
Грон представил, что стало с налетчиками, когда по ним промчался табун, и содрогнулся.
— А как пропал Осыпь?
— Это Хрир. Ну, у него голова перевязана. Деревенские давно не появлялись в долине, и он решил доехать до деревни. Его подстерегли и стукнули по голове. Она была вся в крови. Наверное, злые люди думали, что он мертв, но у нас крепкие головы.
Она улыбнулась, и Грон почувствовал себя полным идиотом. Он сидел рядом с юной, симпатичной девушкой и с умным видом обсуждал достоинства и приключения какого-то жеребца. Хотя ему следовало бы выполнять его функции. Девушка притихла. Он заглянул ей в глаза и прочел волнение, немного страха, любопытство и желание.
— Как тебя зовут?
Она ответила чуть охрипшим от волнения голосом:
— Эрея.
Он осторожно обнял ее за плечи и потянул вниз. Она на мгновение напряглась, а потом рванулась и прижалась к нему всем телом. Высоко в листве громко крикнула какая-то припозднившаяся птица. Пришла пора совершать обряд.
Эрея стояла в проеме раскрытых ворот, прислонившись к косяку. В ее глазах застыла мука. Грон почувствовал, как сжимается сердце, и сердито отвернулся. Врен-табунщик рассерженно рявкнул на дочь и свирепо посмотрел на Грона. Строн и Врам, старшие, сегодня погнали табун на дальнее пастбище, где уже хорошо подросла свежая трава. Рядом с Вреном, сидя на лошадях, ждали Грона младшие — Хрир и Норн. Грон вздохнул. Он прожил в долине всю зиму. Наравне со всеми пас табун, охотился за волками, частенько наведывавшимися к конюшням в голодную зимнюю пору. За это время он настолько привык ездить верхом, что сейчас с опаской размышлял о том, как он пойдет пешком. Но делать было нечего. Второй раз ему вряд ли удастся незамеченным проскользнуть через деревню на лошади. Тем более дождя не намечалось. А он не хотел рисковать и привлекать к табунщику повышенное внимание. Лошади Врена, хотя и были для крестьян лакомым кусочком, все же представляли для них относительную ценность, вряд ли кто из них рискнул бы серьезно заняться торговлей лошадьми. Но вот о содержимом его тюков по деревне, скорее всего, ходили чудовищные слухи. Так что, если бы кому-то пришло бы в голову, что эти тюки можно поискать у табунщика, у Врена появились бы серьезные проблемы. А пешком легче проскользнуть незамеченным. Грон посмотрел на небо. Время близилось к полудню. Врен, заметив его взгляд, тронул Осыпь и подъехал вплотную. Они собирались проводить Грона до поворота к деревне, а ехавший впереди Хрир, чья очередь сегодня была идти в дозор, должен был предупредить, если кто-то попадется навстречу. Вернее, не он, а его Уступ. У табунщика
