Грон. Трилогия

Вечером он поймал старшего из братьев и намекнул на возникшие затруднения.

Тот расхохотался:

— Да ты у нас орел. В прошлый сезон никто больше двух дней не выдерживал. Просились на виноградники или сбегали. — Он окинул его веселым взглядом. — Ладно, поговорю с сестрой. Сдается мне, ты ей пришелся в самый раз, пусть немного сбавит, а то сбежишь. А где я еще такого красавца найду? Так, глядишь, и по местным загуляет.

На следующий день Грон отправился вместе с мужчинами на виноградники. Теперь он оставался на хозяйстве только три дня в неделю, но в эти дни приходилось выкладываться полностью. Так прошло лето.

Когда свежее вино было разлито по бочкам и частью отправлено торговцам, а частью заложено в погреб, Грон уже был готов бросить честно заработанное и двинуть куда глаза глядят. Братья изредка проходились по поводу его нетерпения, а Серма с каждым днем становилась все мрачнее. Наконец однажды, после бурного совокупления, сопровождаемого криками и стонами, раскрасневшаяся Серма вдруг оторвалась от него и резко села рядом. Грон лениво повел глазами в ее сторону:

— Ты чего?

Она вдруг развернулась к нему и, обхватив его за шею, жарко зашептала:

— Не уходи! Хочешь, я своего постылого порешу? Синюшника ему подмешаю или подушкой удавлю. А ты со мной останешься. Мужем станешь. Ты и братцев моих сумеешь к рукам прибрать. Ты такой. Я же знаю.

Грон опешил от таких предложений.

— Да ты что?!

Серма на несколько мгновений замерла, а потом резко отпрянула и убежала в дом. Вот дура баба. Долго ли в деревне связать концы с концами. Тут же выведут на чистую воду. Даже если ненароком лишь совпадение случится, и то для нее множество проблем возникнет. Как он успел узнать за лето, на ферму мужа Сермы имелось немало охотников, поскольку тот хоть и был бездетным, но родственников имел множество. Одних родных братьев трое да двое зятьев. А главное, Грону совсем не с руки было здесь задерживаться. Грон покачал головой. Пока не случилось ничего непоправимого, надо срочно линять из этого излишне гостеприимного дома.

На следующий день на винограднике, когда они собирались полдничать, Грон отозвал старшего из братьев в сторонку и обрисовал ситуацию. Тот присвистнул.

— Да, парень, видно, очень ты сестренке запал. До того она таких глупостей не говорила. — Он задумался. — Вот что, ты с лошадьми дела не имел?

Грон расплылся в улыбке.

— Ясненько, — повеселел брат, — тогда слушай. Сына нашего Всадника собираются отправлять в Роул, в гимнасиум, и он ищет ему слугу на дорогу. Оплата небольшая, но харч и лошади. А мы тебе и от себя прибавим, — он хохотнул, — за честность. Ты как?

Грон несколько мгновений раздумывал. В общем-то идеальный вариант, за исключением того, что придется проезжать через деревню, от которой начиналась тропа к Врену-табунщику. Потом решительно кивнул. Была не была. За год он сильно подрос и еще больше раздался в плечах, а подбородок и верхняя губа покрылись густыми черными волосками. Может, никто и не узнает.

— По рукам.

Ужин прошел в молчании. Серма почуяла что-то неладное. Когда после ужина брат засобирался к Всаднику, она бросила на Грона отчаянный взгляд и убежала из комнаты. Ночью, на сеновале, она с отчаянной решимостью начинала снова и снова, к утру доведя Грона буквально до полного изнеможения. Впрочем, и сама она ушла, держась за стенку. Когда рассвело, на сеновал поднялся старший брат. Постояв минуту над спящим Гроном, он тихонько пнул его ногой, а когда тот поднял на него мутный взгляд, покачал головой:

— Да, пожалуй с вами, приблудными, тоже не дело. Так она вполне может раньше себя в гроб загнать, а не муженька.

Грон приподнялся и сел. Голова и рабочий орган болели. Одна от бессонной ночи, другой от перегрузки. Он потер виски.

— Ну что там?

Брат кинул ему кошель с медью.

— Тут шестьдесят монет. Сын Всадника отправляется сегодня в полдень. У тебя есть время сходить к нему и получить эту работу. Он согласился тебя посмотреть.

С этими словами он бросил на Грона скептический взгляд и покинул сеновал. Грон представил, что ему еще надо куда-то идти и что-то показывать, и мысленно застонал.

Дом Всадника располагался у дальней окраины деревни. Грон миновал широкие ворота, распахнутые настежь, и прошел к одноэтажному строению с двумя портиками, на одном из которых подремывал дородный мужчина с тремя подбородками. Когда Грон приблизился вплотную и деликатно кашлянул, тот поднял на него осоловевшие глаза.

— Ну, чего тебе?

— Мне сказали,