Павший жертвой квартирных стяжателей, ветеран госбезопасности Казимир Пушкевич в последний момент дотягивается до подаренного ему старым корейцем Люем шлема. Он избежал смерти и оказался в другом мире в новом, молодом и пока непослушном ему теле, еще не зная о том, что преображение ввергнет его в борьбу за достижение верховной власти и бескомпромиссный конфликт с могущественной тайной организацией, управляющей в этом мире. Содержание: Обреченный на бой Смертельный удар Последняя битва
Авторы: Злотников Роман
господин, что хозяину этого дома требуется слуга для его сына, разбирающийся в лошадях.
Тот недоверчиво покачал головой:
— Ты слишком молод, парень.
— Испытайте меня, господин.
Мужчина несколько минут разглядывал Грона, потом проорал в сторону:
— Ефий!
Через несколько мгновений из-за угла выбежал худой парень лет двадцати.
— Да, хозяин?
— Приведи Бронзу.
При этом глаза мужчины блеснули в предвкушении зрелища, и через несколько минут Грон понял почему. Бронзой звали молодую, необъезженную кобылицу, обладавшую, судя по тому, что ее вели четверо конюхов, скверным характером.
— Вот, — кивнул мужчина всеми своими подбородками, — удержишься на ней одно деление клепсидры, считай, что принят.
Это было около трех минут. Грон бросил задумчивый взгляд на Бронзу, уже косившую на него злым взглядом, и кивнул. Хозяин довольно потер руки.
Грон спокойно, не делая резких движений, подошел к Бронзе и протянул руку к поводьям. В это мгновение все четверо слуг одновременно отпустили ремни. Вероятно, они уже не раз проделывали этот трюк, потому что Бронза тут же попыталась встать на дыбы, но Грон успел ухватить поводья и ласково фыркнул ей в морду так, как учил его Врен. Бронза ошарашенно тряхнула головой. А Грон, мягко поглаживая и пофыркивая в ушко, развернул ее против солнца и, улучив момент, вскочил на спину. Бронза попробовала взбрыкнуть, но Грон зажал ей бока и натянул поводья. Некоторое время они молча сражались, но Грон все это время поглаживал ее по шее и фыркал в ушко. Наконец Бронза нехотя тронулась вперед. Грон дал шенкеля и поскакал вокруг дома, сопровождаемый удивленными возгласами. Когда он, спустя полчаса, подъехал к портику, на котором его ждал еще не до конца пришедший в себя от удивления хозяин, тот встретил его с недовольной миной и, махнув рукой конюхам, бросил сквозь зубы:
— Ты принят. Выезжаете сегодня в полдень. Поди на кухню, там тебя накормят, а потом направляйся в конюшню и готовь лошадей.
Проводив хозяина взглядом, Грон посмотрел туда, где среди виноградников была скрыта ферма Сермы. Но Серма осталась позади. Впереди был Роул.
— Заночуем здесь.
Худой старик гувернер скептически окинул взглядом выбранную Гроном полянку и скривился. Однако, наученный прежним опытом, не стал спорить. В первый же вечер он сварливо раскритиковал предложенное Гроном место, на что Грон вежливо предложил ему выбрать место самому. Тот волок их еще полчаса, а потом велел разбить стоянку в прямом, как труба, и потому продуваемом насквозь холодными весенними ветрами ответвлении ущелья, рядом с которым не было ни воды, ни сушняка для костра. Грон безропотно сходил за водой, что заняло почти час, и наломал сырого кустарника, который с трудом удалось разжечь после почти полутора часов неимоверных усилий. И когда они наконец смогли далеко за полночь улечься спать, то всю ночь продрожали в легкой палатке от залетавших внутрь порывов еще холодного весеннего ветра. После той ночи старик хотя и старался при любом предложении Грона показать, что от такого сопляка нельзя ожидать ничего путного, но по большей части предпочитал больше не спорить. Ставр, сын Всадника, смышленый и крупный, под стать отцу, одиннадцатилетний парнишка, был свидетелем Гронова испытания и потому относился к своему новому слуге с некоторым благоговением. Теперь он сильно забавлялся, наблюдая гримасы гувернера, а первое время даже подзуживал старика, донимая его дурацкими вопросами. «Как ты думаешь, Исп, это достойное место для ночлега?» — указывал подросток на голый, каменистый холм на противоположном берегу бурной горной речки. «Как ты думаешь, это хорошо горит?» — кивал он на трухлявый и переполненный водой ствол давно сгнившего дерева. Но Грон, улучив момент, поймал его за плечо и, слегка сдавив так, чтобы пальцы попали на болевую точку, наставительно произнес:
— Нельзя смеяться над стариком. Он любит тебя, а ты заставляешь его страдать.
Ставр чуть не заорал от боли, но проявил себя настоящим сыном Всадника — он только прикусил губу и моргнул, сдерживая слезы, а потом кивнул, не имея сил ответить. Грон ослабил хватку и слегка помассировал место, на которое нажал.
— Молодец, умеешь терпеть.
В этот момент раздался сварливый голос старика:
— Эй, конюх, отойди от господина.
— Да, господин. — Грон почтительно склонил голову и отошел в сторону.
Мальчик проводил его немного удивленным взглядом, а старик, видимо заметив следы слез в глазах своего питомца, встревоженно кинулся к нему:
