Грон. Трилогия

цену, которую умные люди называли слишком маленькой, а на большую покупателей пока не находилось. К тому же без ухода лошади стали хиреть, и картина понемногу становилась совсем уж удручающей, как вдруг боги послали ему Грона. Ферма была недалеко, хотя и не слишком близко от Роула, и, когда Грон прикинул, что, вполне возможно, удастся попозже наведаться к приору, они ударили по рукам. Потом караванщик увел свой злополучный караван в Домеру и не вернулся. За два перехода от Домеры на караван напали разбойники и вырезали всех. Весь караван до единого. От такого содрогнулась вся купеческая Элития. Купцов грабили и раньше, но никто никогда не убивал вот так. За богатых брали выкуп, бедных продавали в рабство, но убивать всех подряд… Базиллиус приказал стратигарию найти разбойников, и тот бросился в погоню. Когда после жестокой схватки, в которой сам стратигарий был смертельно ранен, захватили атамана, то он рассказал, что так захотел тот человек, что их нанял. Они должны были захватить караван и уничтожить всех до единого. Наниматель заплатил за каждого купца или приказчика по сто золотых, а за каждого погонщика или слугу по десять. И выплатил все. А на вопрос базиллиуса, перед лицом которого предстал пленный атаман, почему, по мнению атамана, он это сделал, тот ответил:

— Может, потому, что он карлик?

Грон узнал это от своих агентов. Он решил, что вскоре на ферме появится новый либо старый хозяин. Однако прошла четверть, другая, но никто не появлялся. Потом кончились деньги. Грон поехал в Роул, надеясь отыскать кого-нибудь из душеприказчиков караванщика, но никого не нашел. Зато, заскочив в знакомую забегаловку, он нашел там Комара. Тот был в стельку пьян, небрит и грязен. Грон присел за его стол и подозвал слугу:

— Скажи-ка, братец, давно этот пьяница здесь торчит?

Слуга мрачно посмотрел на Комара и мрачно поморщился:

— А нам чего, плати да пей, а у этого пока еще деньги водятся.

— Слушай, я ж тебя не о том спросил.

— Так почитай уже четыре луны.

Грон прикинул — Комар прописался в этой забегаловке практически в то время, когда он был вынужден покинуть гимнасиум. Тут кто-то хлопнул и его по спине:

— Грон, вот чудеса.

Он обернулся. Это был Улмир. Студент присел рядом и с тяжелым вздохом кивнул на Комара:

— Вот видишь. С того момента, как его вышибли, пьет не переставая.

— А его-то за что?

— Все за то же. — Улмир виновато потупил глаза. — Это я виноват. А меня оставили.

— В чем?

— Ну если б я не бросился на Ульсиноя…

— То чуть позже он все равно бросился бы на меня, — закончил за него Грон. — Но почему Комар?

— Это все Ульсиной. Когда ты проучил слуг стратигария, тот рассвирепел. А Ульсиной нашептал отцу, что мы в тот вечер были с тобой. Меня выкинуть не удалось, я — сын Всадника. А Комар — сын купца, и, когда стратигарий пригрозил подать жалобу базиллиусу, приор вынужден был его исключить. А Комар боится возвратиться домой. Его отец дал денег на учебу с условием, что это будет часть его наследства. Остальную он должен был получить, когда закончит гимнасиум.

Грон кивнул и поднялся. Взвалив на плечо бесчувственное тело, он направился к выходу. Улмир последовал за ним.

— Куда ты его несешь?

Грон перекинул Комара через седло своей лошади.

— У меня ферма недалеко от Роула. Отвезу его туда и приведу в чувство.

— Да ты что? — удивился Улмир. — На какие же деньги ты ее купил?

Грон усмехнулся:

— Ну, моя она постольку, поскольку никому больше не нужна. Новый владелец был убит в том самом караване, а старый исчез.

Улмир кивнул. О судьбе каравана знала каждая собака в Роуле, так что других объяснений не требовалось.

Так Комар оказался на ферме. Через пару дней, когда он немного очухался, Грон поднял его рано утром и выволок во двор, где без лишних слов окатил ледяной водой из колодца, а после плотного завтрака поволок с собой к загонам для лошадей. Тот со стонами и охами прокорячился с Гроном до позднего вечера и шумно поклялся, что теперь он к загонам для лошадей ни ногой. Но утром Грон вновь поволок его туда же. Так продолжалось целую четверть. Наконец Грон решил, что Комар сумеет некоторое время справляться один. Поэтому однажды утром он разбудил его необычайно рано, уже одетый в походную одежду.

— Вставай, лежебока.

Тот простонал:

— О, это опять ты, мучитель. — Потом открыл глаза и сел на постели. — Куда это ты?

— Мне надо уехать. На луну-полторы. Ты остаешься один. Завтрак на столе.

Пока Комар хлопал