Гроза чужих морей

дорогой вы мой профессор, что эти, как вы выражаетесь, мальчики не ограничивают себя какими-либо рамками. Молодежный экипаж, достаточно подготовленный, чтобы уметь хорошо стрелять и уверенно справляться с кораблем, и притом недостаточно опытный для того, чтобы понимать, что еще можно, а что уже нельзя, выбран для этой миссии совершенно не случайно. Они уже сейчас угробили английский крейсер только потому, что тот попался им на дороге, им, можете поверить, собственное могущество кружит голову. Как вы считаете, Британия спустит кому-либо гибель своего корабля? Одного, может, и спустит, тем более что обвинять вроде как и некого, ну а когда они расстреляют второй, третий, десятый? Когда Япония, их союзник, потерпит поражение, а значит, пропадут вложенные в нее деньги? Нет, думаю, если ребята будут продолжать в том же духе, то они или спровоцируют большую войну, или, напротив, заставят кое-кого поумерить амбиции, что тоже даст необходимый нам толчок. Помните, этот вариант вы мне специально просчитывали? Хотя не думаю, что это реализуемо на практике — не тот народ англичане, чтобы уступать, да и немцы с французами, признаться, ничуть не лучше, но чем черт не шутит.
— Все это красиво звучит, но вам не кажется, что их капитан окажется сдерживающим фактором, который не позволит реализовать эту задумку?
— Это еще почему?
— Да потому, что он — отнюдь не тинэйджер, а человек с определенным жизненным опытом и, насколько я могу понять, вполне способен просчитывать и свои шаги, и их последствия. Хотя бы, как у них, военных, принято выражаться, на тактическом уровне.
— Он? Не смешите меня, профессор. Уж кто-кто, а он останавливать никого не станет.
— Вы уверены?
— Ну разумеется. Он ведь ксенофоб.
— В смысле?
— Да в самом прямом. Открою вам небольшую государственную тайну. Вы в курсе, что сейчас создается кадровый резерв? Как раз на случай переселения или, на худой конец, на случай войны. Так вот, одним из условий для успешного продвижения по карьерной лестнице является умеренная ксенофобия. У нашего капитана, как вы выразились, уровень ксенофобии при этом заметно выше, чем в среднем по группе. Отчасти, именно поэтому его туда и направили.
— Но почему…
— Да потому, что мы не можем позволить себе проиграть только потому, что будем проявлять великодушие. Доброта и милосердие к побежденным врагам слишком плохо кончаются, вспомните, сколько раз мы это уже проходили в своей истории. Нет уж. Военный должен быть немного ксенофобом, просто для того, чтобы его не тянуло развязать войну, но при этом и палец не дрогнул на курке, если придется стрелять, а перед ним окажутся, скажем, «мирные» жители. Грядет война на уничтожение, и если наш план не сработает, то, к сожалению, чтобы выжить в ней, нам многим придется поступиться. В том числе, извините уж за цинизм и откровенность, общечеловеческими ценностями вообще и русским великодушием в частности.
— И вы так спокойно об этом говорите?
— А что же я, плакать должен? Нет, дорогой вы мой профессор, это вам колбы да реторты, а мне — страну готовить к бойне. Помните, как там у Джека Лондона? Ешь, или съедят тебя самого.
— Вы страшный человек…
— Да и вы не лучше, профессор. Не забудьте, мы вместе с вами разрабатывали операцию, в ходе которой уже погибли и наверняка погибнут еще люди, которые ни мне, ни, что характерно, вам ничего не сделали. Так что давайте прекратим бесполезные рефлексии, они отдают цинизмом, и будем думать о том, как нам добиться успеха и спасти свой народ. Победить в войне, сами понимаете, мы сможем, только устроив глобальный апокалипсис, а лично меня перспектива жить в мире после ядерной войны не прельщает.
Дальний восток. 1904 год
Командующий японским Императорским флотом адмирал Того был мрачен, и для этого, увы, были все основания. Война шла не так, как планировалось, и совершенно не так, как хотелось бы. Впрочем, что этим кончится, можно было предположить. В конце-концов, русские — это не китайцы, которых японский флот не так давно разгромил. Надо сказать, это было совсем не так просто, как казалось на первый взгляд, и лишь неверная стратегия, избранная китайским командованием, помноженная на общую слабую подготовку китайских моряков, позволила добиться столь впечатляющего успеха. Положа руку на сердце, в большей степени та победа была следствием не силы японского флота, а безграмотности тех, кто связывал руки китайским адмиралам своими нелепыми приказами, и вороватости китайских чиновников, с детской непосредственностью растащивших огромные суммы, предназначенные на перевооружение флота и подготовку моряков. На этом фоне отдельные образцы профессионализма, порой, даже таланта отдельных китайских