Гроза из преисподней

скорпионов, демон начал рвать его на части. На лице Виктора застыла маска смертной муки, страха и злобы.
Сильные выживают, а слабых пожирают. Думаю, Виктор сделал ставку не на ту силу.
Мне как-то сразу расхотелось смотреть дальше на происходящее внизу. То ли дело наверху: огонь, пожиравший потолок, был просто красив – накатывающиеся волны пламени, алые как вишня, золотые как закат. Я слишком ослаб, чтобы пытаться выбраться из этого пекла, и слишком устал от боли, чтобы вообще думать о чем-то. Я просто любовался огнем, ждал, и еще вдруг заметил – надо же! – что жутко проголодался. А, собственно, что удивляться? Я не ел по-человечески с… когда это было? В пятницу? Ну да, в пятницу. Говорят, в последнюю минуту обращаешь внимание на совсем уж неожиданные вещи.
И еще начинает мерещиться всякое. Мне, например, померещился Морган, входящий в столовую со стороны веранды с мечом Белого Совета в руках. Я увидел, как один из скорпионов – размером уже с хорошую немецкую овчарку – нашел-таки лестницу, ведущую наверх, взмыл по ней в столовую и бросился на Моргана. Тот коротко взмахнул мечом – хрусть!– и даже не удостоил взглядом две извивающихся на полу скорпионовых половинки.
Все с тем же угрюмым выражением лица Морган подошел ко мне; антресоль сотрясалась под его шагами. Глаза его сузились, когда он увидел меня, и он, подняв свой меч, свесился за перила. Меч блеснул серебром, неожиданно ледяным в этом пекле, и начал опускаться.
Как типично, мелькнула у меня в мозгу последняя мысль. Как чертовски типично: пережить все, что заготовили для тебя плохие парни, и погибнуть от руки тех, за чье дело сражался…

Я очнулся в каком-то сыром и холодном месте; боль была невыносимая, а кашель, казалось, выворачивал легкие наизнанку. На лицо мне падали дождевые капли, и ничего приятнее этого я в жизни не испытывал. Надо мной склонилось Морганово лицо, и я сообразил, что он делал мне искусственное дыхание рот в рот. Тьфу.
Я закашлялся, и отплевался, и сел, жадно пытаясь вздохнуть. Несколько секунд Морган пристально смотрел на меня, потом нахмурился, встал и отвернулся.
Мне удалось, наконец, набраться сил, чтобы говорить.
– Вы меня спасли, – тупо прохрипел я.
Он поморщился.
– Да.
– Но почему?
Он снова посмотрел на меня, потом наклонился, подобрал с земли свой меч и сунул его в ножны на поясе.
– Потому, что я видел, что здесь произошло. Я видел, как ты рисковал своей жизнью, чтобы остановить этого типа. Не нарушая при этом Законов. Ты не убийца.
Я прокашлялся еще немного.
– Из этого не следует, что вы должны были спасать меня.
Он повернулся и посмотрел на меня так, словно мои слова озадачили его.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Вы могли оставить меня умирать.
Лицо его не смягчилось ни на йоту, но он ответил:
– Ты не виновен. Ты – часть Белого Совета, – рот его дернулся, как будто эти слова были кислее зеленого лимона. – Формально. Я обязан оберегать твою жизнь. Я исполнял свой долг.
– Я не убивал, – сказал я.
– Нет.
– А раз так, – прохрипел я, – я, выходит, прав. А вы, значит…
Морган нахмурился.
– Более чем готов покарать тебя, если ты переступишь черту, Дрезден. И не думай, что это снимет тебя с крючка – насколько я понимаю ситуацию.
– Так. Если я не забыл, ваша обязанность как Надзирателя доложить о моем поведении Совету, верно?
– Да, – буркнул он. – Возможно, они даже снимут с тебя Проклятье.
Я рассмеялся и сразу же закашлялся.
– Ты не победил, Дрезден. В Совете есть много таких, кому хорошо известно, что ты якшаешься с силами Тьмы. Уж мы-то, по крайней мере, не будем спускать с тебя глаз. Мы будем следить за тобой днем и ночью, мы докажем, что ты опасен, и что тебя надо остановить.
Я засмеялся снова и был вынужден лечь на бок – для смеха я еще недостаточно пришел в себя.
Морган заломил бровь и с сомнением посмотрел на меня.
– С тобой все в порядке?
– Дайте мне галлон или два листерина, – прохрипел я, – и я буду в полном порядке.
Морган смотрел на меня молча, и я посмеялся еще. Он закатил глаза и буркнул что-то насчет полиции, которая будет с минуты на минуту и окажет мне медицинскую помощь. Потом повернулся и зашагал в лес, на ходу бормоча что-то себе под нос.
Полиция и впрямь прибыла вовремя, успев поймать пытавшихся удрать Беккитов. Их арестовали, помимо прочего, за разгуливание в обнаженном виде. Позже их судили за соучастие в производстве и сбыте «Третьего Глаза». Что ж, им сильно повезло, что их судили в штате Мичиган. В Чикаго они ни за что не вышли бы из тюремной камеры