Гроза из преисподней

за собой на полу капли воды и – немного – крови. В комнате воцарилась тишина.
Тут собрались неудачники нашего чародейского цеха. Маги, которым не хватило талантов, или мотивации, или силы, чтобы стать настоящими чародеями. Недостаточно одаренные люди, которые знали себе цену и пытались добиться хотя бы того немногого, на что были способны. Дилетанты, знахари, хилеры, мелкие ведьмы, прыщавые юнцы, только-только открывающие в себе новые способности и не знающие, что с ним делать. Мужчины и женщины, молодые и пожилые, с лицами, безразличными, озабоченными или испуганными – все собрались сегодня здесь. Я знал их всех, кого-то по имени, других – только в лицо.
Я окинул помещение взглядом. Все, на кого падал мой взгляд, опускали глаза, но мне и не нужно было заглядывать им в душу, чтобы понять, в чем дело. По нашему магическому сообществу уже прошел слух. На мне уже стояла черная метка, и все знали об этом. Все знали, что разразился конфликт между белым и черным магами, и все как один поспешили сюда, под надежный и приветливый кров «МакЭннелли». Поспешили укрыться здесь, пока все не образуется.
Впрочем, мне это убежища не обещало. «МакЭннелли» мог защитить меня от точно наведенного заклятья не лучше, чем зонтик – от авиабомб. Я не мог бежать от того, что задумал сделать со мной Виктор – разве что рискнуть и искать убежища в Небывальщине – а это могло оказаться еще опаснее, чем просто ждать своей участи в «МакЭнелли».
С минуту я молча стоял у входа. Эти люди были моими, можно сказать, коллегами, даже друзьями, но попросить их не бросать меня в беде я не мог. Кем бы там ни возомнил себя Виктор, он обладал силой настоящего чародея, и любого из этих людей он мог раздавить с той же легкостью, с какой башмак давит таракана. Они бы не справились с делом такого рода.
– Мак, – произнес я наконец. В наступившей тишине слова мои падали с силой кузнечного молота. – Одолжишь мне машину?
Мак даже не оторвался от протирания барной стойки чистой белой тряпкой. Впрочем, он не прекращал этого занятия и тогда, когда все кругом затихли. Как не прекратил его, выудив одной рукой из кармана ключи и перебросив мне. Я поймал их в воздухе.
– Спасибо, Мак, – сказал я.
– Умгум, – буркнул Мак. Он посмотрел на меня, потом перевел взгляд куда-то за мою спину. Я расценил этот жест как предостережение и повернулся.
Блеснула молния. В дверях, на верхней ступеньке стоял темным силуэтом на фоне серого неба Морган. Он спустился ко мне, и следом за ним в дверь ворвался раскат грома. Дождь не внес почти никаких изменений в его седеющую шевелюру, только рыцарский хвост на макушке завился причудливыми кудряшками. Под темным плащом угадывался эфес меча, на котором покоилась его мускулистая, покрытая шрамами рука.
– Гарри Дрезден, – произнес он. – Я, наконец, все понял. Использовать грозу для убийства этих несчастных было опасно до безумия, но ты как раз из тех амбициозных дураков, что способны даже на такое, – он угрожающе выдвинул подбородок. – Сядь, – он кивнул в сторону ближайшего стола. Людей, сидевших за ним, мгновенно как ветром сдуло. – Мы с тобой оба останемся здесь. И уж я прослежу, чтобы ты не использовал эти свои штучки с грозой против кого угодно. Я прослежу, чтобы ты не проворачивал ни одного из своих трусливых трюков до тех пор, пока Совет не решит твою участь, – серые глаза его горели угрюмой решительностью.
Я уставился на него. Я сдержал злость, сдержал слова, которые готов был бросить ему, заклятье, которое могло бы убрать его с моей дороги. Я говорил как мог спокойнее:
– Морган, я знаю, кто убил их. И я следующий в его списке. Если я не доберусь до него и не остановлю его, я погибну.
Взгляд его окреп, и в нем заиграл фанатичный отблеск.
– Сядь, – коротко, словно выстрелил, бросил он. Рука его как бы невзначай вытащила на пару дюймов меч из ножен.
Я ссутулил плечи. Я повернулся к столу. На мгновение я оперся на спинку одного из стульев, дав короткий передых раненой ноге, потом чуть выдвинул стул из-за стола.
Потом я резко распрямился, держа стул за спинку, описал им в воздухе полукруг и с размаху врезал им Моргану по животу. Тот попытался отпрянуть, но я застал его врасплох, и удар вышел что надо: смачный и точный – особенно с учетом того, что стул, как и все у Мака, был сделан на совесть, с лошадиным запасом прочности.
Когда в кино кого-то с размаху бьют стулом, стул обыкновенно разлетается в щепки – так, конечно, зрелищнее. В реальной жизни ломается не стул, а тот, кого им ударили.
Морган сложился пополам и упал на колено, опершись о пол рукой. Я не стал ждать, пока он придет в себя. Вместо этого, как только стул отскочил от его ребер, я, воспользовавшись его инерцией, описал им в воздухе