Четыре человека, не подозревающие о том, как тесно переплетаются их судьбы, попали в круговорот загадочных событий. У каждого своя история, но трагедия у них общая: волей или не волей они втянуты в спектакль под названием Убийство. Тот, кто поставил его, одержим идеей довести начатое до конца. Вместе герои переписывают сценарий заново, и к одному убийству добавляется другое, а потом и третье. И получается так, что у всех четверых планы разрушены, и теперь надо строить отношения друг с другом по-новому.
Авторы: Андреева Наталья Вячеславовна
— А теперь, стало быть, его место займет Сидоренко? — уточнила корреспондентка, сладко улыбаясь.
— Этого я сказать не могу, — тут же отреагировал Гусев. — Не мое дело. Константин Иванович сказал, что позвонит мне на мобильный и укажет, когда за ним приехать. Так и было. Он выпил, это я понял сразу…
— То есть был пьян?
— Я сказал: выпил… — «женщина»: таким словом должна была закончиться фраза. Глаза у Гусева вспыхнули свечками, сказался южный темперамент. Обожженная их пламенем журналистка невольно отшатнулась. Шофер же, словно нехотя, продолжил: — В машине молчали, хозяин вообще со мной не откровенничал. Я высадил его у подъезда, он сказал: «Поезжай, Ренат». Окна на втором этаже светились. Кухня и спальня. Его ждала жена. Он пошел к подъезду, я поехал.
— Никого в это время не заметили?
— Было темно. Холодно, дождь. Домой очень хотелось. Отпустили — уехал. Слышу, за спиной вроде как выстрелы. Тормознул. Подал назад. Из машины выхожу — он лежит. Я к нему. Мертвый.
Речь шофера вдруг стала краткой. Рубленые фразы, минимум эмоций. Теперь каждое слово девица с микрофоном вытягивала из него будто клещами, как намертво вколоченные гвозди из дубовой доски.
— И что дальше?
— Вызвал «скорую». Потом милицию. Потом позвонил жене. Она спустилась. Плакала.
— Убийцу можете описать?
— Видел со спины. Высокий. В черной куртке. Бежал быстро. Скрылся в подворотне.
Появившийся на экране представитель следственных органов скучно разложил давно уже приевшийся пасьянс дежурных фраз. «Предположительно заказное», «связано с предпринимательской деятельностью», «пока не разглашать», «в интересах следствия» и как итог: «делаем все возможное». «Подняты по тревоге» — это уж само собой.
Невольно зевнул:
— Ну, все понятно: деньги не поделили. Кто-то очень не хотел в генеральные этого Дурнева. Может, переключим, Лешонок?
— Сейчас погоду скажут.
— Да… Погоду… Откуда же мне знакомо его лицо? — спросил задумчиво.
— Кого? — безразлично поинтересовалась Олеся.
— Шофера. Показалось, должно быть. Да, показалось. Вообще-то у меня хорошая память на лица. Вот на имена — плохая. Нет, где-то я его видел. Определенно. Видел мельком. Но где? Когда? — И тут же добавил: — А мне это надо? — И сам же ответил: — Не надо.
Олеся прилипла к экрану, потом радостно сообщила:
— Сказали, что в Краснодаре плюс двадцать пять!
— Значит, сегодня вечером будем греться на пляже.
— Даже не верится!
— Давай, Лешонок, собирайся. Спасибо этому дому, пойдем к другому. Девятый час, пора в путь. Не будем время терять. Ты укладывайся, а я сейчас. Дойду тут до одного заведения.
Девушка запорхала по комнате, собирая вещи и аккуратно складывая их в сумку, а он вышел из комнаты. Когда вернулся, все уже оказалось упаковано.
Вадим же все еще был одержим навязчивой идеей: почему лицо Гусева показалось таким знакомым? Шофер отчего-то ассоциировался с событиями вчерашнего дня. Очередной Элькин обман, отъезд, Олеся, трупы в машине… Где-то там, среди этих событий, затесалось лицо красавца-шофера. Если бы данный эпизод не вытеснили события более значительные, он бы наверняка вспомнил…
— Вино брать?
— Что?
— Бутылка, которую нам дали в «Ивушке», полная. Мы ее и не открывали.
— Возьми, конечно.
— А фрукты? Могу я их взять или это будет неприлично?
— Раз оплачено, значит, все в порядке. — Он как-то позабыл, что оплачено не им. — Ты можешь забрать с собой все, что мы не съели.
— И я так думаю, — сосредоточенно кивнула Олеся. И добавила: — Это же так дорого! Вино, фрукты, шашлык. Жалко оставлять. — Она застегнула «молнию» спортивной сумки и внимательно оглядела номер. Озабоченно спросила: — Мы ничего не забыли? Посмотри внимательно.
— У нас были две сумки: твоя и моя. В наличии? В наличии. Документы при мне. Мобильник в сумке. Все, поехали.
Взял обе сумки, Олеся прихватила пакет с едой. Как только вышли из кемпинга, Гусев был забыт. Убийство какого-то Дурнева не имеет отношения к ним с Олесей. Они с господином предпринимателем — люди из разных миров. Даже если следствие зайдет в тупик, помогать ему нет никакого резона. Более того: от мира огромных денег лучше держаться подальше. Иметь их -хорошо, не иметь — еще лучше. Есть люди, которые довольствуется малым, и к таковым он, Вадим, и относится.
Попрощались с хозяевами. Олеся вновь нацепила примечательные очки и жеманничала, растягивая слова. Губы она накрасила вишневой помадой, что вкупе с очками сразу прибавило девчонке пяток лет.
Когда сели в машину, не удержался:
— Тебе не идет.
— Что не идет?
— Помада. Слишком
