Грозы медового месяца

— Понимаю, — в третий раз сказал следователь, и они расстались.
В пять утра Геля встала, разбитая, уставшая, но готовая к решительным действиям. Первым делом — проявить пленку. За хорошие деньги это сделают быстро. Насчет темы: любительский спектакль, так и скажет фотографу. Надо еще навести справки о пансионате «Большая Медведица». О «Южной ночи» наслышана от Эли. Это было несколько лет назад, еще до Кости. Вернувшись оттуда, сестра взахлеб рассказывала о южных приключениях. И как проехать к пансионату — тоже. Геля собиралась туда с… Впрочем, это уже не имеет никакого значения. Если Эля хотела перейти в «Большую Медведицу», значит, та находится где-то поблизости. Найдет. Это просто. Марат — вот что сложно.
И она позвонила Ренату. Сообщила, что отправляется опознавать тела погибших.
— Мне приехать к тебе? — спросил Ренат.
— Нет, — испугалась Геля.
— Но я хочу тебя увидеть!
— Встретимся на шоссе. На автобусной остановке. Чтобы не путаться — там же, где вчера. И, пожалуйста, больше ничего не говори.
Она боялась прослушивания. Сейчас надо быть очень осторожной. Ведь она теперь — наследница Константина Дурнева. Единственная, ибо не сомневалась, что Марат на ее условия согласится. А там…
Она положила в сумочку пистолет. Теперь главное — снимки. По пути найдет, где их проявить. И в конце концов есть свидетель: Ренат. Мелькнула мысль о свитере, который так и остался лежать под кроватью, но потом решила: ничего, успеет еще его убрать.
…И вновь повторение вчерашней сцены, только теперь ей пришлось ждать Рената. Уже начала терять терпение. Но вот у автобусной остановки притормозила голубая иномарка, и из нее выскочил Ренат. Разглядела, что за рулем женщина, и с неприязнью подумала: «Ну, конечно! Кто же еще! Состоятельные дамочки так любят его подвозить!» Иномарка уехала, а Ренат кинулся к ней.
— Геля!
Довольно-таки холодно приняла его в объятия. Не до того сейчас. У нее слишком много дел. Так и сказала вслух:
— У меня сегодня слишком много дел.
— Я понимаю.
Да что они все, сговорились, что ли?! Твердят, что понимают ее, а на самом деле никто ведь ничего не понимает! Разве можно это понять?! Больше всего на свете ей хочется прокрутить жизнь назад. Причем до того момента, как в ее жизни появился Ренат. Вот так.
— Нам надо какое-то время подождать. Не встречаться.
— Ты что, меня бросаешь? — испугался он.
Ох, этот взгляд! Когда-то Геля в нем тонула, а теперь просто барахтается, пытаясь выплыть. Утопил ведь! И в самом деле — утопил! Она чуть не потеряла все! Может быть, уже потеряла…
— Ведь я же люблю тебя, — обиженно сказал Ренат.
— Хорошо, хорошо. Любовь — это хорошо. Я не собираюсь тебя бросать. Напротив. Все закончится, и мы уедем с тобой далеко-далеко. Ну?
— Я могу тебе чем-нибудь помочь?
— Можешь.
Она украдкой оглянулась и нырнула в салон. Достала сверток. Сунула в руки Ренату.
— Что это? — с опаской спросил он.
— Пистолет.
— Геля!…
— Т-с-с. Тише. Не кричи так. Пусть он у тебя будет. — Ренат с опаской взял пистолет, сунул его за пазуху. Руки у него дрожали. — А теперь послушай меня внимательно. У тебя сегодня тоже будет дело. Важное дело. — Она говорила с ним, как с ребенком. Иначе нельзя. Ренат нуждается в наставнике. — Ты возьмешь Костину машину и поедешь на дачу. Ключ в ящичке, в тайнике. Ты знаешь. Труп Эли в морозильной камере, в подвале. Ты достанешь его, оденешь.
— Во что?
— Натянешь на нее какой-нибудь свитер, черт возьми! Там полно валяется ее шмоток!
— Но зачем?
— Чтобы скрыть ножевые ранения на спине, -ласково пояснила она. — Чтобы не бросилось в глаза. Потом ты отвезешь труп туда, где…
— Я не могу! А вдруг меня остановят и обыщут машину?
— Обыщут багажник, дурачок! А ты положишь ее на заднее сиденье и прикроешь пледом. Якобы твоя девушка очень устала и спит. Они не полезут в салон.
— Но меня теперь все знают в лицо! Я вчера давал интервью! Меня же показали в прямом эфире!
— Очень хорошо. Если остановят, непременно спросят: «А чего это мне ваше лицо так знакомо?» Скажешь, что ты шофер убитого Дурнева и теперь едешь опознавать тела его сына и снохи. Это близко к правде. Расскажешь жалостливую историю. Вот увидишь: все будет хорошо. Нам надо похоронить Элю, причем так, чтобы никто не усомнился в том, что это именно Эля, и она погибла в результате несчастного случая далеко от столицы.
— А Марат?
— С этим потом. Сначала Эля.
— Хорошо. Я все понял.
— Потом ты вернешься на дачу и будешь ждать меня. Нет, лучше завтра. Мне надо съездить на юг, потом привезти Марата. Нельзя его отпускать, понимаешь? Меня ждет еще один безумный