Грязные игры

отошла и может ехать домой.
– А в целом, как она?
– Не очень хорошо. Она…
– Эй, я вас слышу, – ее голос был приглушен бинтами, а челюсть едва двигалась, но это был ее насмешливый тон, которому Грифф безумно обрадовался.
– Послушайте только! Мумия разговаривает! – сказал он, придав своему голосу шутливый оттенок.
– У меня на плите варится суп из омара, – сказал Дуайт. – Она раздражительна, как медведица, так что будь с ней поласковее. – Проходя мимо Гриффа в кухню, он похлопал его по руке.
Грифф подвинул кресло к дивану и расположил так, чтобы Марша могла видеть его, не поворачивая головы.
– Если ты думаешь, что я неважно выгляжу, – сказала она, – подожди, пока снимут бинты. Вот тогда будет настоящее страшилище.
С лодыжек до шеи она была завернута в банный халат, но Грифф увидел, что ее формы утратили былую пышность. Интересно, на сколько она похудела с тех пор, как они виделись в последний раз, подумал он.
– Ты не можешь выглядеть страшилищем, как ни старайся, – он взял ее руку и поцеловал тыльную сторону ладони.
– Меня родная мать не узнает. Хотя и так не узнала бы, потому что отказалась от меня много лет назад.
– Ладно, хватит о том, как ты выглядишь, – как ты себя чувствуешь?
– Под кайфом.
– Хорошие лекарства? – рассмеялся он.
– Я могу заработать кучу денег, продав их. Только это противозаконно. Впрочем, как и проституция.
– Кстати, о нарушении закона… – Он взглянул ей прямо в глаза, которые смотрели на него через щель в повязке. – Я собираюсь сообщить полиции о Родарте.
Ее реакция была мгновенной.
– Нет!
– Послушай меня, Марша. Я знаю, что он делал с тобой. Он хвастался мне этим меньше часа назад.
Она долго смотрела на него, а потом закрыла глаза, как будто отгораживаясь – от него, от воспоминаний, от всего. Грифф почувствовал, что она дрожит.
– Почему ты мне не сказала?
– Я не хотела говорить об этом.
– Он изнасиловал тебя.
– Да.
– Жестоко.
Марша открыла глаза.
– Я проститутка. Мне приходилось делать все. Но всегда самой. Когда тебя принуждают – это совсем другое. – Она снова закрыла глаза. – Поверь мне, – ее глаза вновь открылись, и она добавила: – Попробуй объяснить это копу.
– Я объясню. Тебя изнасиловали.
– А он скажет, что не видит разницы.
– А я вижу!
Грифф вскочил с кресла, опрокинув его. Из кухни прибежал Дуайт – в фартуке и с дуршлагом в руке.
– Возвращайся к своему супу, – приказал ему Грифф.
Дуайт постоял в нерешительности несколько секунд, потом подхватил половник свободной рукой и, пятясь, отступил на кухню. Почти комический поступок декоратора, бросившегося спасать Маршу, рассеял ярость Гриффа. Он поправил кресло, сел в него и снова взял ее руку.
– Родарт не отступит. Этот сукин сын следит за мной. Он знает все, что со мной происходит. Но это все ерунда по сравнению с тем, что он сделал с тобой. Убил бы его за это. Но я не могу, и он это знает. Я ничего не могу сделать, не рискуя досрочным освобождением. Он не отстанет от меня. Будет давить. Продолжит причинять боль людям, которые меня окружают. Единственный выход – обратиться в полицию.
– Умоляю тебя, Грифф, не надо.
– Но…
– Посмотри на меня! – Ее глаза наполнились слезами. – Если ты это сделаешь, то привлечешь ко мне всеобщее внимание – ко мне и моему бизнесу. Каждый размахивающий Библией трясун – кстати, некоторые из них мои клиенты – посчитает своим долгом проклясть меня и мою профессию. И моим праведным гонителям будет наплевать, что меня увезла «Скорая», избитую и окровавленную. Они скажут, что это наказание за мои грехи. Если Родарта привлекут к ответственности, что сомнительно, то он будет отрицать, что бил меня, и свалит все на клиента или приятеля, который пришел после него. Вероятно, на тебя. Никакого теста ДНК. Он пользовался презервативом, – сказала она и кисло добавила: – По крайней мере, хоть этому я рада.
– Боже, – произнес Грифф, понимая, что она, вероятно, права. – Значит, ты считаешь, что я ничего не должен делать?
– Я прошутебя ничего не делать. Я избегала всеобщего внимания, когда была красива и желанна. Думаешь, я перенесу это в такомвиде? Я не смогу, Грифф. Лучше уж прыгнуть с крыши. – Она произнесла это так, что он поверил ей. – Угроза разоблачения навсегда отпугнет клиентов. Я потеряю все. Если у тебя есть хоть капля уважения или чувств ко мне, оставь это. Оставь. – Она высвободила ладонь из его рук и закрыла глаза.
– Думаю, теперь вам следует уйти. Ей нужно поспать. – Дуайт опять проскользнул в комнату. Его тон не был враждебным, а скорее просящим.
Грифф кивнул и поднялся. Перед тем как отвернуться,