Гвардия.

из него так и перла.
— Молодцы вы, аналитики, — сказал я. — Любите приходить и пинать больных людей, которые, помимо своей, трудной и опасной, делают еще и вашу работу, причем ту, о которой вы даже не помышляете.
— Что ты имеешь в виду? — насторожился он. Ни один аналитик не может перенести, если его обойдет простой опер, будь он даже сержант.
— Я имею в виду только то, что после полученного накануне ранения имею право хотя бы на тишину и покой, а если ко мне кто-то заходит, эту тишину и покой нарушая, то он должен хотя бы выказывать определенную долю сочувствия. А тут вваливаешься ты и начинаешь изгаляться почем зря.
— Ну а если без зубоскальства?
— Есть кое-какие соображения.
— И какие же?
— Скоро узнаешь, — сказал я. — Я еще не уверен, все может оказаться пустышкой, но мне кажется, что-то есть. По идее, именно ваш отдел должен заниматься отработкой всех версий случившегося.
— Никак не пойму, о чем ты.
— Что говорит только о явной ограниченности твоих мыслительных способностей, — сказал я. — Мне в последнее время начинает казаться, что слухи о немереном интеллекте сотрудников Аналитического Отдела сильно преувеличены.
— И кто тут над кем изгаляется?
— Имею право, — заявил я. — Я травмирован и оскорблен в своих лучших чувствах.
— Грхм, — продемонстрировал он свой немереный интеллект, уходя от ответа.
— Эмоционально, — согласился я. — Но предоставляет слишком мало данных для анализа.
Тихонько заурчал принтер, давая знать, что проведенная Белом работа закончена, и распечатки стали вываливаться из него целыми рулонами, сравнимыми разве что с годовыми налоговыми отчетами дзайбацу. Оценив объем работы, я поблагодарил удачу, что она послала мне хоть какую-то помощь в лице Мартина, сколь бы мизерной она ни была.
— Лучше прочти это, — проигнорировав оскорбление, я оторвал от рулона пару километров данных и бросил их Мартину.
Бумага летела ему прямо в руки, но одна из них была занята кружкой с кофе, так что ловить рулон он не стал, а позволил ему ударить себя в грудь и свободно упасть на пол. Я до сих пор убежден, что в этот момент им двигала обычная лень и любовь к напитку в его кружке, а отнюдь не желание защитить от коричневых пятен мой коллекционный ковер, привезенный с Леванта и обошедшийся мне в месячное жалованье.
Как бы там ни было, инцидент давал мне прекрасную возможность съехидничать по поводу общей физической подготовки Аналитического Отдела, стремившейся к нулю.
Однако количество информации, предназначенной к прочтению, а также время, необходимое для подобного прочтения, стали решающим аргументом в пользу того, чтобы я промолчал и не спугнул своего случайного помощника.
Лениво поставив кружку на подлокотник, Мартин поднял распечатки с пола и брезгливо в них уставился, словно ожидая найти порнографический роман с продолжениями и иллюстрациями.
Я тоже принялся за дело.
И сразу же пожалел, что давеча дал Вельзевулу для поиска слишком расплывчатую формулировку насчет неуставных отношений. Теперь в поисках нужной мне полезной информации приходилось читать все подряд.

Трое механиков с космического корабля «Стремительный», проходившего ремонт на орбитальной станции Тауриса, повздорили с парой морских пехотинцев (половина из них в глаза не видела моря и морским у них было только название). Завязалась пьяная драка в трюме, быстро распространившаяся на большую часть экипажа. В результате пятнадцать человек госпитализированы с травмами различной степени тяжести, трое списаны на берег и один отдан под трибунал за использование на борту боевого холодного оружия.

Что бы я ни искал, а точного представления у меня до сих пор не было, это явно не оно.

У пассажирки круизной яхты, следовавшей курсом Новая Москва — Браунинг с заходом в космопорт Тауриса в целях дозаправки и пополнения продуктов питания, отказал компьютер, контролирующий работу почек. Капитану пришлось в спешном порядке совершать вынужденную посадку в ближайшем порту для передачи женщины наземным медицинским службам.