Гвардия.

десантников ВКС выскочили в коридор и завершили начатую мной работу. В мою сторону они даже не посмотрели, потому что нормальные люди не выживают после прямого попадания из вэкаэсовских винтовок.
Когда они добили последнего пирата и удалились в сторону шлюпки, чтобы продолжить свое занятие, я с трудом поднялся на ноги и попробовал идти. В голове страшно звенело, во рту чувствовался вкус крови, в позвоночнике сидела раскаленная игла, меня шатало от стены к стене. Но идти я смог.
— Макс! — сквозь колокольный звон в ушах донесся до меня голос лейтенанта Стеклова. — Как ты? Уходи, я пошлю другого.
— Черта с два.
— Твоя телеметрия показывает черт знает что, — сообщил он. — А у твоего скафандра серьезные повреждения, в следующий раз он тебя уже не спасет.
— Я в игре.
— Это уже не игра, Полковник тебя задери!
— Отвяньте, — сказал я и двинулся дальше.
Он все продолжал что-то говорить и доказывать, и в глубине души я надеялся, что он все-таки выведет меня из игры, ставшей слишком опасной, приняв ответственность за это решение на себя. Путь отступления, при котором никто, включая и меня самого, не сможет обвинить сержанта Соболевского в трусости. Подсознательно надеясь на такой исход, я продолжал упрямо двигаться в заданном направлении.
Может быть, ему просто некого было послать. Может быть, он действительно верил в мои силы. А может быть, решил не рисковать другими агентами, посылая их в мясорубку, и понадеялся, что аппаратура выдернет меня в последний момент. Может быть, принцесса Камилла действительно имела для Лиги ценность, перевешивавшую ценность рядового гвардейца или даже сержанта. Не. знаю. Но он так ничего и не сделал.
Я прибавил шаг.
Можно сказать, что на следующем перекрестке мне повезло. Если бы выскочивший из-за угла парень, наставивший на меня винтовку и приказавший поднять руки вверх, был моссадовцем, от вашего покорного слуги осталось бы лишь мокрое место и жалкие воспоминания, так как защитные свойства костюма более не действовали.
Если бы он был матерым волком из ВКС, исход был бы тем же.
Но он принадлежал к флотским, и, судя по тому, как молодо было его лицо под шлемом и как дрожал его отдающий приказ голос, он был всего лишь салагой, прослужившим от силы пару месяцев новобранцем, волею недоброй судьбы уже угодившим в заварушку.
— Я же сказал, подними руки вверх!
— Дубина, — сказал я, слишком усталый для требуемого от меня физического упражнения.
По мере того как мой скафандр менял расцветку с черной пиратской до стандартного вэкаэсовского хаки, руки у парнишки стали дрожать под стать голосу.
— Гвардия, — представился я. — Оказывай мне содействие.
— Откуда мне знать, что ты не пират?
Я продемонстрировал ему «осу», оставшуюся при мне лишь благодаря тому, что я не мог разжать пальцы и держал ее мертвой хваткой.
— Не знаю… На черном рынке можно купить всякое.
— Я показал бы тебе значок, но обронил его где-то по дороге.
— Как вы называете действующего Полковника?
Ну что за детский тест? Даже если бы мы его как-нибудь и называли, откуда этот желторотик мог знать правильный ответ? Из какого-нибудь комедийного телесериала?
— Никак не называем, идиот. Слушай, ты уж лучше или пристрели меня на месте, или отведи к каюте принцессы. Кстати, оцени вероятность того, что напавшие на вас пираты были осведомлены о ее присутствии на борту.
— Ты действительно гвардеец?
— Слушай! — теряя последнее терпение, рявкнул я. — Если бы я был пиратом, ты был бы уже трижды мертв. Как ты думаешь, сколько мне надо времени, чтобы пустить свою игрушку в ход? Ты предоставил уже бездну возможностей!
— Я…
— Где принцесса? Если нам повезет, я смогу вывести и тебя.
Насчет последнего я не лгал. На всякий пожарный случай у меня имелся в запасе второй портативный анализатор, он же «крючок», средство для наведения одноразового телепорта. Вместе с основным он был запечатан в контейнер из англиевого сплава, встроенного непосредственно в скафандр, и я мог не опасаться за его сохранность.
— Ее каюта на два уровня выше…
— Значит, ей крупно повезло, — сказал я. — Пошли.
Дело, наконец, продвинулось. Вслед за своим спутником я проковылял до аварийной лестницы в виде двух десятков скоб на расстоянии сорока сантиметров одна от другой и поднялся на нужный этаж.
Там было относительно спокойно, и, если не принимать во внимание погасшего освещения и опрокинутой от сотрясавших корабль ударов мебели, никаких признаков того, что торговец вот уже час ведет неравный бой с превосходящими силами противника. Пол был даже устлан роскошным левантийским ковром.
На