Характерник приходит на помощь другу и оба оказываются в чужой параллельной реальности. Все не так, все по-другому, но нужно выжить и…Столкновения с властью заставляют его «путешествовать» по временным порталам, искать выход из безвыходных ситуаций, выручать друзей и наказывать врагов.
Авторы: Александр Владимирович Забусов
бандитов. Вот, так бывает, хотел Артемич уберечь Сергея от майдановцев на вокзале, да предвидеть не смог провокатора в поселке.
— Ого! — радостно воскликнул молодой громила, извлекая из Сережкиной куртки пачку ассигнаций в разной валюте. — Богатенький Буратина попался. Братья, гуляем!
Сергей задержал взгляд на бандите. Крепкий парень, словно грубо сколоченный шкаф. Накаченные мышцы бугрились по всему телу, не то борец‑вольник, не то штангист. Золотая цепочка, может уже снятая с какого бедолаги, поблескивала на бычьей шее. Взгляд Хильченкова уперся в переносицу братка, как раз в то место, где индийцы рисуют третий глаз. Энергия осознания постепенно переходила в энергию души и Сережка сначала слабо, потом все сильнее и отчетливее услышал мыслеформу в голове накаченного стероидами гоблина, только вот ковыряться в гнилых мозгах было не интересно. Все что накопал, сводилось лишь к убогим мыслям. Предел мечтаний «сечевика», сводился к деньгам, извращенной национальной идее, вложенной в сознание кем‑то умным и опасным одновременно, сладкому сну, да вкусной жратве. Характерник вынырнул из потока мыслей двуногого животного, тупого как сибирский валенок.
Пахан кодлы, стоявший наособицу в стороне и наблюдавший за происходящим, самодовольно осклабился. Произнес, словно ставя диагноз:
— Шпиён! А, что хлопцы, неча его до сотника вести, и так все ясно. До стенки его!
Хильченков в один миг превращаясь в машину‑убийцу, стал крушить и разбрасывать всех и вся на своем пути. Казалось, вот она свобода! Еще пару шагов и он слиняет от выжившей части банды.
Три выстрела в упор, в грудь, выбили воздух из легких. В глазах потемнело, а сознание, свернувшись в маленькую искорку, улетело в черную бездну…
Резкий толчок. Открыв глаза, понял что проснулся, и все что с ним случилось, было сном. Однако он и жив пока, пройдя конфликты и войны, только потому, что еще дед учил, а он усвоил, что сон, это не просто функция отдыхающего мозга, а прокрутка вариантов будущих событий.
— Пойми, Сергунька, — поучал старый. — Бог дал человеку душу, а она, в трудный час для тебя, может допускаться к информационному полю земли. Ты разум свой напряги, и прошерсти увиденное, отшелуши лишнее и получится реальность, которая с тобой еще не произошла. Помни, чтоб ты не увидел во сне, будущее не предопределено и от тебя зависит, каким ты его сделаешь.
В информационном поле, словно в пчелиных сотах хранятся варианты будущего — что и как будет происходить в реальном мире, если человек сделает тот или иной поступок. Пошел он не налево, как первоначально планировал, а прямо, тут же вступает в силу иной вариант, меняется материя событий и входит в действие новый сценарий жизненной действительности. Любой выбранный вариант незамедлительно меняет действительность. Всегда в расчет необходимо брать условия и обстоятельства. Лишь только тогда, человек достигает поставленную цель.
Шедший с приличной скоростью состав, стал усиленно подтормаживать. За окном ночь, темно, хоть глаз выколи. Куда он попал? Мама дорогая, роди меня обратно! Но нет! Не все так плохо.
Поезд въехал в пригород какого‑то города. Ночь расцветилась огнями фонарей, светивших на автостраде параллельной «железке». Выйдя в проход, увидел проводника, суетившегося у своего купе. Спросил:
— Что за город?
— Полтава. — Ответил дядька, подумав, добавил со вздохом в голосе. — Сейчас новая власть с проверкой нагрянет. Ежели что не по ней, сразу в морду. Хоч бижи! Ты‑то сам, за кого будешь?
Что ответить? На ум пришла фраза из незабвенного фильма «Чапаев», нею и ответил.
— Я за интернационал.
— Ну‑ну! Будет тебе сейчас энтот интернационал. Хлебай полной ложкой, только смотри, не подавись!
Высказав наболевшее, дядька вышел в тамбур. Поезд медленно полз вдоль высокого, хорошо освещенного перрона. В окно, Сергей разглядел кучковавшихся людей новой украинской формации. Анархия, мать ее так! Услышал, как с перрона окликнули проводника.
— Ну, ты, старый черт! Пассажиры в вагоне есть?
Спрашивали явно не на суржике, и не на классическом украинском языке, а на западном диалекте, который Сергей еще с молодости помнил по Ужгороду. Пришлось и там побывать.
— Та, е маленько, — ответил дядька.
— Сколько?
— Один. До Киева едет.
— Петро, — сказал кто‑то властным голосом, — проверьте с Василем, что за один! Что не так, тащите сюда.
Сережка зашел в купе, присел на полку. Решать проблему кардинально не хотелось. В тусклом свете дверного проема купе, появился молодчик в пятнистой летней хэбэшке, поверх которой надета засаленная куртка, на бестолковке, армейская каска. Где
