Характерник приходит на помощь другу и оба оказываются в чужой параллельной реальности. Все не так, все по-другому, но нужно выжить и…Столкновения с властью заставляют его «путешествовать» по временным порталам, искать выход из безвыходных ситуаций, выручать друзей и наказывать врагов.
Авторы: Александр Владимирович Забусов
То из стороны в сторону машину поведет, то в яму или колдобину влетят — тряхнет. Какой тут сон? Водитель молчун с серьезным лицом, весь поглощен дорожной обстановкой. У Друзя наоборот, язык словно без костей. Но это даже хорошо. Селенджеру не нравится нынешняя эстрада, с ее дебильными песнями, пусть этот дикарь на время, своими россказнями приемник и заменит.
— …от монастырских построек сохранилось только здание трапезной, сейчас это Покровская церковь. Само село на речке отстроено, близ которой через запруду соорудили ставок. На его берегу, местный олигарх гостинично-ресторанный комплекс выстроил. По правде сказать, потом разорился. — Вещал сержант, он вообще был словоохотливым малым. — У местных жителей кроме двадцати пяти соток под боком ещё и «наделы» есть по пять гектаров земли за селом. Раньше это была колхозная земля, теперь колхозов нет, каждый засевает свой надел пшеницей, кукурузой или картошкой. Садят-обрабатывают-убирают с помощью тракторов, своих или арендных и, учитывая цены на продукты, большинство сельчан живёт неплохо. Найти в Украине незасеянный клочок довольно сложно.
— А живность? — зевнув, спросил, чтоб поддержать разговор.
— О! Этого добра хватает. Козы, коровы, гуси, утки, куры — всё это есть в селе, и для нас это плюс — когда мы здесь летом живём, то покупаем у сельчан молоко по двадцать гривен трехлитровую банку, яйца по двенадцать гривен десяток. Помидорчики-огурчики, яблоки-вишни-виноград у нас на огороде свои. Чистый воздух. В радиусе тридцати километров нет ни одного завода. Чистая вода, натуральная еда, красотища вокруг. Кому нужны те Турции с Египтами.
— Чего ж вы тогда майдан подняли, если у вас все так хорошо?
В вопросе проскочили нотки издевки.
Сержант завис, но неожиданно ему на помощь пришел водитель.
— А потому что, дебилы!
Оклемался Друзь.
— А свобода? Нас же Россия притесняла!
— Вы, пан Селенджер, послухайте Северина, и все услышанное от него, делите на десять. Такое, про что он кажет, у нас одно село из ста. Все остальное — страх и ужас. Нет не то что дорог, а даже воды. Сам полгода назад из подобного уехал. Прожил в нем четыре года. Вокруг только убитые убогие сёла. Жили на берегу Днепра, а жителям даже огород невозможно полить, питьевую воду дают раз в неделю. Все ходили ко мне, потому что я себе сделал скважину. Получалось, одна скважина на все село! Грустно, бедно, убого, никакой зажиточности, огороды сажают, земля благодатная, скот мало кто держит, молодежь и огороды не очень приветствует, пенсионеры на пенсиях, люди среднего возраста на заработках в России, в селе работа только в магазине. Вот и все благолепие.
Заткнувшийся Друзь обиженно засопел, зло посматривая на разговорившегося водителя. Попрекнул его, как сумел:
— Ты это… Ты тово… Брешешь!
— Угу!
Замолчали.
Противоречия аборигенов его развеселили. Вот и приехали. Дорожный указатель «Михайловка», заставил встрепенуться, перейти на рабочий лад.
Свернув с трассы, въехали в населенный пункт. Справа — клуб. Рядом с клубом — памятник воинам-освободителям, нужно отдать должное, свежеокрашенный. Территория убрана, от снега очищена. О! Цивилизация, имеются два продуктовых магазина, один хозяйственный. А это что? Пекарня. А магазин-то покрашен, можно сказать, вылизан.
На перекрёстке перед магазином, по подсказке Друзя свернули налево. Здесь тоже асфальт, правда здорово покоцан. Аккуратные и покрашенные заборы, такие же аккуратные дома, все в снегу. Перекрёсток, улица поворачивает направо, … а они сворачивают налево, там даже не улица, а узенький переулок. Но тоже заасфальтирован. Газовая труба, выкрашенная в желтый цвет, нависла над забором.
— Стой! Приехали! — оповестил Друзь.
Ну слава Богу! А то он уж уставать стал, и тяготиться присутствием в ограниченном пространстве салона, двух разных личностей, временами волками поглядывавших один на другого.
Развернулись к дому. На обочине перед крашенными синей краской воротами, посажены кипарисы, вишни и яблони, здесь все улицы такие. Внутри огороженного пространства, опрятный домишка, боковину которому подпирает старый огромный тополь, высотой с пятиэтажку и в обхвате человек в семь. Встречать гостей, на порог вышла сама хозяйка, старая женщина в ухоженной одежде.
— Заходьте, гостеньки дорогие. Здравствуйте! А я уж все глаза проглядела, порядок перед домом навела, а то думаю, вдруг вместо вас москали нападут, а у меня деревья не крашены.
Про себя отметил, в юморе старушке не откажешь.
— Северин, дивись погода какая добрая! Так ты с товарищем на дворе погуляйте.
Искоса брошенный бабкой взгляд на него, заставил
