Характерник приходит на помощь другу и оба оказываются в чужой параллельной реальности. Все не так, все по-другому, но нужно выжить и…Столкновения с властью заставляют его «путешествовать» по временным порталам, искать выход из безвыходных ситуаций, выручать друзей и наказывать врагов.
Авторы: Александр Владимирович Забусов
взглядом из темного провала окна. Так с ним было на контракте в Бейруте. Тогда чувство опасности и быстрота реакции, спасли его и людей из команды. Вот и теперь…
Нахтигаль, учитывая расстояние до подчиненной, на уровне груди, «отпальцевал»: «Я — Двигаюсь Туда — Ты — Меня — Прикрой». Отшагнув в сторону, вдруг изменив направление, ушел в перекат. С постановкой ног в устойчивое положение, произвел короткую очередь в предполагаемое место нахождения противника. Тень мелькнула по левую руку. Снова очередь и уход с возможной директрисы огневого контакта. Тени, а их было уже не одна, казалось мелькали из разных щелей заброшенного дома, а он вертелся, как уж на сковородке. Вертелся и стрелял. Ударив новым магазином по защелке и опустевшему магазину, сноровисто произвел подбив, передернул затвор. И тут же до ушей вместе с какофонией эха, донесся крик напарницы.
— Хватит!
Она встав на колено и контролируя ситуацию со стороны, держала пистолет на вытянутых руках, направив его на оконный проем.
— Турок, там никого!
Этого не могло быть. Ведь не померещилось же ему мелькание тени? Или сдали нервы? Нельзя терять лицо! Сказал зло:
— Стой здесь!
Сам двинулся к проему выбитой двери, хрумтя подошвами по бетонному крошеву, сопровождая каждый шаг отголосками эха. Там, где было темно, включил фонарь, пройдясь его светом по стенам и нагромождениям хлама. Никого! Не остановился, пошел дальше. Как бы доказывая себе, что он не боится прежде всего своих страхов.
Коридорная система здания, представляла собой длинный проход «взлетки», как в казармах. Тень проскочила совсем рядом, из комнаты в комнату пересекла коридор. С петли модульной разгрузки, не задумываясь сорвал гранату L2A2, английского производства, оборонительную, забросил в комнату, прислонившись к стене. Взрывом вместе с клубами пыли и осколками металла, вымело наверное все живое, случись таковому быть. Стена за которой скрывался шевельнулась, может даже подвинулась, но устояла. Кашляя, ввалился в помещение. Пылищи, жуть сколько. Медленно оседая, пыль вдруг проявила силуэт в пустом окне. Не раздумывая, выпустил в него очередь, патронов на пять, и снова метнул гранату. Чтоб уж наверняка.
— Ф-фугух! — эхо отдалось звуком взрыва и многократно продублировалось. Это и лишило его возможности услышать посторонний шум с потолка.
— Ш-шух-х!
В самый последний момент попытался отпрыгнуть в проход, да вот не хватило скорости восприятия. Потолочная панель от взрыва сошла с подпорки стены и накрыла его, вернее успела прихватить нижнюю часть тела, почти по самый таз. От болевого шока Генрих потерял сознание…
Его крик разнесся по всему коридору, эхом отдаваясь от стен. Лежа на животе, сбивая пальцы и ногти в кровь попытался руками подтянуться вперед. От тупой, жуткой боли, зубы непроизвольно прокусили нижнюю губу. Горячая жидкость быстрым потоком устремилась по уголкам между губами, капая на замусоренный пол перед ним. Как это все?… Ничего не получалось, а еще мозг не мог понять, почему. И от безысходности положения, он как попавший в капкан зверь, зарычал, извиваясь на месте. Единственное, чего добился, это нашуметь. От своей беспомощности, вновь выл, ругался и кричал, колотя кулаками перед собой. Услышал рядом, под боком, крик срывавшийся на фальцет.
— Перестань!
Замер. Повернув голову и скосив взгляд, увидел Пилар. Испанка сжавшись в комок, закрыв глаза, сидела под стеной, со всей силы зажав уши ладонями. Надоевшее эхо, на все лады, как заведенное повторяло:
— Стань… Стань… Стань…
Открыла глаза, посмотрела на него. Отрешенным голосом, будто бросала слова в пустоту, сказала:
— Турок, плита упала. Я сделала тебе укол, но вытащить из-под нее не могу. Да и бесполезно это. У тебя нижнюю половину… — поперхнулась, но все же закончила объяснять, — …раздробило. Прости.
Страх сковал и без того бешено стучавшее сердце. До него дошло понятие безвыходности ситуации. Затих. Вдруг явственно произнес:
— Больно!
Напарница подхватилась.
— Я сделаю обезболивающее еще!
И эхо согласилось с ней:
— Еще… Еще… Еще…
А что она могла? По всем канонам, Турка нужно было просто пристрелить, чтоб не мучился. Не мучил ее. Это неписаный закон наемников на контракте. Вот только одиночество… Остаться одной в этом неправильном, враждебном мире, было для нее еще большим испытанием и пыткой. Понимала ведь, что он скоро умрет от боли и потери крови, но…
Мешок с костями, лишь недавно бывший крепким, мужественным и умным парнем, Генрихом Нахтигаль, с позывным «Турок», будучи в блаженных объятиях наркотического средства, пошевелился, открыл глаза. Два бездонных,
