Характерник приходит на помощь другу и оба оказываются в чужой параллельной реальности. Все не так, все по-другому, но нужно выжить и…Столкновения с властью заставляют его «путешествовать» по временным порталам, искать выход из безвыходных ситуаций, выручать друзей и наказывать врагов.
Авторы: Александр Владимирович Забусов
ли сапер перестарался, то ли изба от древности потеряла остойчивость, только при взрыве от двери вместе с замком оторвало приличный кусок дерева, а тяжелые бревна приподнявшись, сдвинулись, карандашами осели на привычное место, правда превратив его в подобие детской головоломки или домик бобра. Всю конструкцию в довершение накрыло обломками сложившейся крыши, из под которой явно повеяло струйками дыма, смешанного с запахом пыли и мусора. Хрен пройдешь внутрь, ноги поломаешь, а клиента можешь и не отыскать. Да и жив ли он после такого? Небось, бревнами прижало, покрошило, перемололо в фарш.
— Твою ж мать..! Сохатый!
— Малость перестарался!
— Совсем, малость! Брук. Косматый. Канистры из баулов сюда! Все залить бензином и поджечь! Остальным. Собрать до единой все гильзы, чтоб чисто было!
— Так темно!
— Фонари включить. Каждый помнит, откуда огонь вел. Брук, что там с ранеными?
— Тихому пулю в живот засандалили, Ворону ляжку навылет прострелили.
— Два урода!
С места проведения операции уходили, когда рассветные сумерки стали больше походить на хмурое утро. За спиной оставляли почти прогоревшее пожарище старого сруба заимки и подчищенную территорию. Уходили по тропе, унося на плащ‑палатке «трехсотого», помогая передвигаться колченогому Ворону…
Заимку было жалко, а еще неизвестно что дальше… Кутепов не стал ожидать дальнейшего развития событий. Под грохот приглушенной землей стрельбы, он по узкому лазу, прорытому вот на такой, непредвиденный случай, пролез под избой в сторону оврага. Весь в пыли и паутине выбрался из кустов, отдышался. Из старенького, потрепанного армейского «сидора» извлек НСП‑3А, ночной прицел, созданный еще в советское время для семейства Калашниковых. Устроившись поудобней, приник к окуляру, наблюдал как все нажитое непосильным трудом сгорает в пламени большого костра.
В сумерках пристроившись к уходящим «чистильщикам» пошел по тропе следом за ними. Нет, уничтожать группу и геройствовать на ровном месте он не собирался, хотя имел все козыри на руках, лес‑то родной, каждая стежка подружка. Была призрачно малая вероятность, через старшего обидчиков, выйти на кукловода. Ну это так! Совсем не серьезно. По себе знал, что тухляк. Но‑о, а чем черт не шутит, когда бог спит?
Судя по направлению, шли к ЖД станции. Передвигались тяжело, видимо первоначальный план — «работать» под туристов, не претерпел особых корректив. Наблюдая, заметил как старший коротко с кем‑то пообщался по телефону. Европейская часть страны не просторы за Уральским хребтом, вышек понаставили, из дикой чащи до любого места дозвониться можно. У полустанка погрузили болезных на подъехавшую легковушку, в багажник забили большую часть баулов. Отправив транспорт, на перроне дождались электричку. Запрыгнув в последний вагон, по составу прошел поближе к «знакомцам», доехал до конечной. Пересадка на московскую электричку прошла без проблем. На Ленинградском вокзале группа рассосалась, а Кутепов пристроившись в кильватер старшего, спустился в метро и выпас его до самого дома в спальном районе мегаполиса, определил квартиру в которой тот проживал. Ну что ж, здесь было все понятно, во всяком случае пока.
В Первопрестольной вовсю царила осень. Листья на деревьях не облетели, но желтый их цвет, говорил, что лето прошло и вернется не скоро. Заходящее солнце рассеивало последние лучи уходящего дня. Вечерело конкретно, улицы заполнились возвращавшимися с работы, спешащими людьми. Москва город богатый, красивый, но для нормальной человеческой жизни не приспособленный. Коренных москвичей в миллионнике по пальцам перечесть можно, теперь здесь правят бал потомки лимиты, приезжие из глубинки России, да гастарбайтеры из бывших республик. Поэтому вокруг и такая спешка наблюдается, отсюда же погоня за любой выгодой, желание многих приезжих зацепиться, удержаться и не ассимилировавшись, перетащить семейство, родню, друзей. Ну, последние две категории к русским людям отношения не имеют, такая функция организмом утеряна в начале девяностых.
Добравшись в центральную часть города, посетил парикмахера, постригся, побрился. В салоне одежды прибарахлился полностью, даже модные туфли прикупил. Снова пришлось прогуляться к ближайшему вокзалу, снять хату у «жучка», уплатив вперед за неделю проживания. С мобильника сделал звонок старому другу из прежней своей «Конторы», с которым поддерживал дружеские отношения на протяжении пятнадцати лет жизни «на вольных хлебах». Мишка Каретников, один из немногих людей, кого он всегда был рад видеть.
— Привет подпол! Узнал?
— Ага, тебя не узнаешь, бирюк
