Характерник приходит на помощь другу и оба оказываются в чужой параллельной реальности. Все не так, все по-другому, но нужно выжить и…Столкновения с властью заставляют его «путешествовать» по временным порталам, искать выход из безвыходных ситуаций, выручать друзей и наказывать врагов.
Авторы: Александр Владимирович Забусов
стихии. От балки отошли не дальше километра, а впереди и по бокам, ни деревца. Кажется что степь по самую линию горизонта, как столешница ровная. Представление обманчивое. Степь живая, она летним теплом дышит. А небо над головой, какое прозрачное. Синь сплошная, ни облачка.
— Ты, дывы!
Матушкин отступил в сторону, приостановившись вдохновенно указал пальцем на бугорок по левую руку.
— Богородицына трава привет нам живым от погибших друзей-побратимов передает.
Кутепов отвлекшись, глянул на то, что так заинтересовало казака. Хмыкнул. Ох уж эти аборигены! Готовы в обычном растении подоплеку верованиям увидеть. Обычный бессмертник, которого, как на Кубани, так и на Дону, пруд пруди. Его еще «мороз-травой» называют. Здесь в Ростовской области он особо на курганах произрастать любит. Оттого-то многие и верят, что цветы эти сон и покой погибших охраняют.
— Ты-дыв-ж!
Выстрел над благодатной степью разнесся, как гром среди ясного неба. Еще толком в мозг не пришел сигнал к действию, а это считай «миг», А тало и глотка, сработали сами по себе.
— «Тэ-тэ!» — вырвался возглас из горла Кутепова, а сам он плюхнулся в траву и тут же откатился в сторону.
Казаки если и не поняли выкрика, но разом допетрили, что надо укрыться. Только где? Кардаш попытался подползти к Матушкину, но звук выстрела и клевок пули у бедра, ясно показал, где-то хоронится снайпер. Еще дернулся, и снова тот же результат. Их тупо положили на землю и «пасли», чтоб не расползлись. Голос Александра обнадежил.
— Капитоныч, я его засек. Он по тебе на движение шмаляет. Ты уж подергайся аккуратно, а я приноровлюсь.
— Давай!
Андрей последними словами корил себя. Расслабился. Лишь на «долю секунды» спрятался от войны и вот результат, потеряли человека. А ведь предупреждал дед Сергей! Не на пустом месте «законы» характерников писаны. Кровью каждое знание полито. Мальчишка! Как он мог поддаться? Женщину видите ли ни разу не попробовал! Теперь попробовал? А человек погиб.
Еще дед, деда, заповедывал, а тот и молодежи щуров наказ передал. Как там?.. «Жинка — это святое, но влюбляться не моги, потеряешь энергию, а вместе с нею и голову». В точку! Какой он сейчас на фиг характерник? Думал здоровье с утра подправил, а там трынь-трава не расти! Ничего толком не «видит», не «слышит» и не «чувствует», подлец!
— Бдывж!
Кутепов стрельнул…
…Среди своих он вольный стрелок. В полном смысле слова, вольный. Полковник со всем выводком «мяса», сбросил его у станицы и умчался искать «потеряшек». Злой, что твой, не кормленый пес. На «Авось!» высадил, ни на что не надеясь. Деятель! А тут тоньше, изощреннее действовать нужно. Не выказывать характер и настроение перед подчиненными. Х-ха! А лично ему-то и нужно было всего, встать на след турецких спецов. Дальше они сами вывели к балке. Всю дорогу преследовали, да воевали. Скольких казаки положить смогли. О-го-го! Он не мешал. Не жаль черножопых, туда им и дорога. Только пластуны в саму балку вошли, а следов выхода из нее он так и не увидел. Турки покрутились-покрутились, да и отошли куда-то, а он остался. Видел в жизни разные казачьи заморочки, скорей всего турки на одну такую и клюнули.
Примерно определив, где б он сам выходил из лесного массива, устроил лежку, «обжил» ее. Отрешившись от суеты, ждал. А ждать он умел. Именно с той самой минуты, как он ушел в автономный поиск, он принадлежал только себе и ничего постороннего, кроме группы пластунов, для него не существовало. Игра началась, на кону жизнь или смерть. Эту игру он любил и умел в нее играть, потому и жив до сих пор. В остальное время скучно.
Вечер. Турецкий отряд ощетинившись дозорами спереди, справа и слева, ускоренным темпом майнул у балки. Снова что ли в лесной массив полезли? Вот неймется мужикам. Считай ночь на дворе, сел на жопу ровно, не отсвечивай и жди утра. У нас говорят, «Утро вечера мудренее». С наступлением рассвета по краю балки проехали четыре «Сударя». На каждом по пулеметному стволу на вертлюгах и народищу выше комплекта. Полковник развлекается. Его места положения командир не знает. Это нормально. Смотри-ка, на пригорке остановились, дозор сбросили. Слава богу уехали! В окуляр прицела отчетливо разглядел, как дозорные внимательно изучают лежащую впереди местность. Все по науке. Сначала осматривают ближнюю зону, затем — среднюю и потом дальнюю. Вот хохма будет, если его обнаружат! Хотя вряд ли.
Солнце светило, но еще не напрягало жарой. Из под сени деревьев по одному стали будто выплывать те, которых он ждал. Разглядывая происходящее в прицел, даже по лицам их уже узнавал. А одного-то нет. Ранен был, небось помер, схоронили. Самых опасных… двое. Тот, что в черкеске и мохнатой папахе,
