Характерник приходит на помощь другу и оба оказываются в чужой параллельной реальности. Все не так, все по-другому, но нужно выжить и…Столкновения с властью заставляют его «путешествовать» по временным порталам, искать выход из безвыходных ситуаций, выручать друзей и наказывать врагов.
Авторы: Александр Владимирович Забусов
Может это кто из группы Василиска?
— Союзников определили?
— Да. Вот они-то как раз из плена и сбежали. Среди них две женщины.
— Что собой представляют?
— Изможденные, опустившиеся люди, но все при оружии. Из них одиннадцать двухсотых, многие ранены. Ранения различной степени тяжести, нам с ними не уйти.
— Кто у них старший?
— Вот тут непонятка. Представился рядовым сто шестьдесят девятого МСП Хильченковым Сергеем Александровичем. Он же утверждает, что дальше в оба конца дороги хода нет. Они сами искали тропу, хотели спуститься.
— Хреново, если так.
— Раненым помощь оказывается. В нашей группе двое легких трехсотых, так, царапины.
— Добро. Сколачивай лишенцев в подобие подразделения. Придется тащить за собой.
— Командир, связь, — обозвался Шаман.
И тут же по цепочке передали сообщение Кнута. С востока на дороге ощущается накапливание противника. Духи готовятся выдавить группу в сторону отступившей банды.
— Тополь! Тополь! Здесь Монах, ответьте!
— На связи Тополь!
Тополем был направленец от Управы, он же куратор операции, полковник Кабалин. Серьезный, знающий свое дело офицер, находившийся на территории Чечни практически с самого начала конфликта.
— Группа попала в засаду. Обложили плотно. Сами не пройдем, прошу огневую поддержку с воздуха. На хвосте тащим группу побывавших в плену военнослужащих и гражданских лиц. Как понял, Тополь?
— Монах, откуда такой хвост вырос?
— Тополь, прошу поддержать с воздуха! Шаман выдаст координаты.
Толик передал гарнитуру Шаману.
— Работай!
Сам опрометью бросился по дороге в конец колонны, туда, где вяло слышалась перестрелка с напирающим противником. Для прорыва всю группу требовалось собрать в единый кулак, а кем-то пожертвовать, оставить прикрыть тыл. На глаза снова попался молодой боец, выводивший бывших пленных из района боевых действий.
— Товарищ командир, — обратился он, на ходу пристроившись к Монзыреву. — Вы прорывайтесь, я прикрою с тыла.
— Посмотрим, — не вдаваясь в замысел, отмахнулся капитан.
Вместе с бойцом укрылся за валунами на повороте дороги.
— Я прикрою, товарищ командир.
Легко сказать, идти на прорыв. Тяжело такое сделать. Да и будет ли та поддержка с воздуха? Осмотрелся. Позиция весьма неплоха. Вон за камнями у дорожной кромки прикинулся кустом Малек. Кнут лежит, не отсвечивает, готов в любую секунду сделать серию выстрелов. Чуть заметен ствол ручного пулемета Корня. Перед позицией, свободного пространства метров восемьдесят имеется, попробуй его пройти. Хренушки! А сидят они на тропе как в ловушке. Не сдвинуться им ни вперед, ни назад.
— Ладно. Придержишь духов на этой позиции. Постарайся остаться живым. Выйдем, представлю к ордену. Твоя фамилия Хильченков?
— Да.
— Ну, держись сынок. Бог тебе в помощь.
Откатился назад, отпальцевал Мальку и Корню оставаться на месте еще один час, и подбирая по дороге растянувшихся в укрытиях своих и чужих, уже не думая о судьбе рядового солдата, двинулся к основной группе.
Шаман встретил командира, односложно доложил:
— Тополь передал ждать. Удар нанесут с воздуха.
— Добро. Готовимся к прорыву, выбросить все лишнее, всем оставить только оружие и боекомплект!
Пошло ожидание перемеживающееся лишь звуками, слава Богу, пока еще только слабого боя, ведущегося в отдалении от основной группы. Вернулись Малек и Корень.
«Молодец боец, — пронеслась мысль в голове Анатолия. — Стреляет, значит жив»
Для Воронина, приказ на незапланированный вылет после обеда, прозвучал как гром средь ясного неба. Обычно удары по целям производились в плановом порядке в первой половине дня, а к часу все самолеты находились на аэродроме. В летнюю пору земля в Волгоградских степях нагревалась до состояния раскаленной плиты, сама техника грелась на солнце до такой степени, что можно запросто обжечься, взявшись рукой за метал. Ветераны полка частенько сравнивали степные условия с аэродромом в Шинданде. Работать на стоянке было тяжело.
К выполнению боевой задачи готовились на ходу. По точке на карте требовалось определить ее высоту относительно аэродрома, дальше все вычисления производились в уме и на бегу. Штатный режим полета никоим образом не расслаблял летчиков, работать предстояло в горах Кавказского хребта. Ведомым у Воронина был Пашка Проскурин, молодой летун, только с началом конфликта в Чечне получивший минимум опыта в пилотировании МИГа. Проклятая эпоха Ельцинского правления достала всех и на земле и в воздухе. Павел старался. Его дед
