Их называют «сборщики пепла», потому что им приказано искать все, что осталось от цивилизации, погибшей более ста лет назад. Все, что может помочь выжить остаткам человечества, пережившим в убежищах ядерную зиму. Но руины прошлого — это еще один повод начать новую войну. Год 2115, который не наступил. Мир, который был уничтожен.
Авторы: Астахов Андрей Львович
не была Дикой. Это точно.
— Чего ты от меня хочешь? Чтобы я нашел этих гавриков и поставил их к стенке за самосуд? — Комендант криво усмехнулся. — Где это случилось?
— Возле универмага «Тайга».
— Железнодорожный район. Это не моя зона ответственности. Хочешь разборок — топай к Милошевичу, это военный комендант Железнодорожного. Только вряд ли ты чего добьешься. Давай лучше о настоящем деле поговорим. Готов помочь военным властям за приличную плату?
— Смотря что ты предложишь. Если отстреливать собак на Ударнике, сразу скажу — я пас.
— Нет, собак отстреливать я тебе не предлагаю. Пока ты был в карантине, получили мы тут одну информацию. Есть в пяти километрах на северо-запад от города маленькое поселение, называется «Радужная обитель», до войны там дачный поселок был. А где-то с полмесяца назад там сектанты из Наследников Мира обосновались. С позавчерашнего дня с ними нет связи, радио не отвечает, будто вымерли они. Я про тебя доложил командованию, так они уполномочили меня предложить тебе… шабашку.
— Да? И какова плата за мои хлопоты?
— Сначала разобраться надо. В «Радужной обители» наш наблюдатель находился, его надо найти в первую очередь. Найдешь, тогда о плате поговорим.
— А что своих солдат не пошлете?
— У них другой работы невпроворот. Так берешься, или нет?
— Нет, — сказал Зих. — Некогда мне. Сами разбирайтесь.
Он вышел из комендатуры успокоенный и даже немного развеселившийся — винтовка у него, и желать большего нечего. Надо отдать должное коменданту, оружие он возвратил в целости и сохранности. Да и разговаривал с Зихом совершенно другим тоном, чем в прошлый раз. И разрешение выдал. Официальные дела закончены, теперь можно…
Хотя нет, еще одно дело осталось. И надо с ним побыстрее разделаться.
********************
В храме было так же холодно, как и снаружи. Да и храм был — одно название, просто каменная коробка, оставшаяся от старой церкви, без крыши, без купола, с обветшавшими почерневшими стенами. Ветер врывался в лишенные рам окна и провалы дверей, наметал муар ледяной крупы на пол, покрытый лужами грязной воды — и поминутно задувал горящие на длинном, поставленном поперек нефа столе свечи. Когда свечи гасли, высокий человек с лысой головой и глубокими темными глазами вновь зажигал их деревянной щепкой от «летучей мыши», которую держал в руке. В промежутках между свечами на столе стояли почерневшие, покрытые копотью и патиной предметы церковной утвари — алтарные кресты, потиры, ковчежцы. А еще на столе были картинки в рамках — пейзажи, где зелень покрытой травами земли соперничала по яркости с глубокой синевой безоблачного неба, где было много света, и чистые улыбающиеся люди смотрели безмятежными взглядами на линию горизонта. Были на столе и уже знакомые Зиху красные книжки Завета, заботливо укутанные в полиэтилен. Лысый человек не обратил на охотника никакого внимания — он был слишком занят разжиганием задуваемых ветром свечей. И Зих сам заговорил с ним.
— Я ищу проповедника Наследников по имени Александр, — сказал он. — Слышал о таком?
— Зачем он тебе? — ответил лысый, не глядя на Зиха.
— У меня для него плохие новости.
— Нынче новости чаще всего плохие, — лысый все же перевел взгляд на гостя. — А это значит, что ты не вестник радости.
— Так это ты Александр?
— Да, я Александр, — лысый поставил на стол фонарь. — Чего ты хочешь?
— Вот, посмотри, — Зих протянул ему книгу с надписью Козьмы. Лысый взял книгу, раскрыл, прочитал надпись, беззвучно шевеля губами. Лицо его осталось таким же непроницаемым.
— Здесь сказано о мальчике, — промолвил Александр. — Где он?
— Там же, где и отец. Мы слишком поздно нашли его.
— Значит, они оба в Последнем Убежище, — Александр перекрестился, Зих, помедлив секунду, сделал то же самое. — Где ты их нашел?
— У старого трубопровода. Уж прости, похоронить их я не смог.
— Это неважно. Бог примет всех, кто на земле и в земле, ему все родные.
— Еще раз прости, что огорчил. Счастливо оставаться.
— Ты ведь не только с дурной вестью ко мне пришел, — внезапно сказал Александр.
— С чего ты решил?
— В Его храм приходят для того, чтобы думать и говорить о Нем.
— Я для этого недостаточно крепко верю, уж извини.
— Я вижу. Хоть и крестное знамение творишь, а нет в тебе рвения веры. Ты не хочешь признать своих грехов и своего несовершенства.
— У тебя свечи снова погасли, — заметил Зих, шагнув к выходу. — Поэтому займись делом, а со своими грехами я уж как-нибудь сам… Будь здоров!
— Зажечь свечу совсем нетрудно, — слабо улыбнувшись, сказал Александр. — А вот сердце
