Их называют «сборщики пепла», потому что им приказано искать все, что осталось от цивилизации, погибшей более ста лет назад. Все, что может помочь выжить остаткам человечества, пережившим в убежищах ядерную зиму. Но руины прошлого — это еще один повод начать новую войну. Год 2115, который не наступил. Мир, который был уничтожен.
Авторы: Астахов Андрей Львович
ничем не обязан ни «Лабиринту», ни сборщикам пепла, никому.
Сейчас он придет домой, помянет Лизу и ляжет спать, и будет спать долго, может быть, целые сутки. А потом будет думать, как жить дальше. И кто его знает, может, додумается до чего-нибудь стоящего. Пока же ему хочется согреться, выпить, поесть и выспаться. И побыть одному, чтобы никто не увидел, как он плачет.
12. НАДЕЖДА
В дверь колотили громко, уверенно и настойчиво — стучавший, видно, наверняка знал, что хозяин у себя дома. Зих выругался матерно, накрыл голову подушкой, потому как каждый удар в дверь болью отзывался в мозгу, и без того истерзанном похмельем. Нет его дома, нет, и пускай все идут… Нет его, и все тут.
Несколько секунд было тихо, и Зих было подумал, что неведомый утренний гость убрался к черту, но потом вновь раздался стук. Они знают, что он дома, и что он рано или поздно откроет. Ну хорошо, сейчас он им скажет…
В несколько шагов Зих заковылял до двери, лязгнул засовом. За порогом стояла капитан Гернер. На этот раз не в форме сборщиков пепла, в обычном и не очень чистом общевойсковом защитном обмундировании, но со своим любимым пистолетом «Гриссом-Уайлдкэт» в набедренной кобуре.
— О-о-о! — протянула она. — Теперь понятно, почему…
— Чего тебе надо? — прохрипел Зих, жмурясь от невыносимо яркого света.
— Поговорить. М-да, запашок от тебя…
— Проваливай. Не о чем нам говорить. Тошнит смотреть на вас, вояки затраханные. Чего ухмыляешься?
— Ты не очень вежлив, Зих. Пускай я стерва и клон, рожденный из пробирки, но я не заслужила такого обращения. Но это неважно. Может, все-таки выслушаешь меня? А потом решай, что делать — продолжать запой, или вспомнить, что ты мужчина.
— Тебе чего надо? — Зих встал в дверях, закрывая вход. — Не хочу я никого видеть, а тебя в первую очередь.
— Понимаю. Я никогда бы не пришла сюда, если бы не обстоятельства. Так можно войти, или будем стоять на холоде?
Зих промолчал, просто отошел в сторону, освобождая вход. Капитан Гернер вошла, бросила на стол меховые перчатки. Несколько секунд они смотрели друг на друга.
— Ну, чего молчишь? — Зих сунул закоченевшие ноги в войлочные чуни, сел на кровати. — Чего вы там опять удумали? Если опять насчет меня что-то, лучше сразу иди отсюда. Никаких дел я с вами больше не веду.
— Вот, все думаю, как начать.
— Начни как-нибудь, и давай побыстрее. Башка болит, опохмелиться надо.
— Хорошо. Позавчера наши разведчики инспектировали район между Дальними озерами и вашим городком и встретили на дороге группу Наследников из пятнадцати человек — понимаешь, куда они шли. Наши предложили их проводить сюда, в город, но сектанты отказались, а вот помочь попросили — у них вода и провизия подошли к концу. Ребята довели паломников до Выселок — знаешь, там старая котельная есть. Оставили им свои пайки и поехали на базу за водой. Вернулись в Выселки к утру.
— Ну и что?
— А то, что ночью там побывали две мартихоры. Понимаешь, что случилось с паломниками?
— Догадываюсь. Но я сейчас не в настроении охотиться. Так что обойдетесь без меня.
— Не беспокойся, мартихор наши ребята пристрелили. Так что от тебя не твое охотничье искусство требуется.
— Тогда какого хрена нужно? Не пойму я что-то.
— Оденься, и давай выйдем на пару минут.
Недалеко от дома Зиха стоял древний тентованный УАЗ469, раскрашенный в цвета зимнего камуфляжа. А возле машины стояли военный и ребенок. Девочка лет пятнадцати.
— Она догадалась забраться внутрь котла, когда появились эти твари, — сказала Елена Зиху. — Мартихоры всю обшивку исполосовали когтями, но добраться до нее не смогли. Потому и выжила. Одна из всей группы.
Девушка подняла голову, посмотрела на Зиха. Лицо у нее было бледное, осунувшееся, глаза серые, как небо зимой — и полные тяжелой взрослой усталости, будто прожила эта девчушка на свете полсотни лет как минимум. Одета была девочка хорошо, как и все сектанты, даже слишком хорошо, хоть и была ее одежда в пятнах ржавчины и сажи: утепленный ярко-красный лыжный костюм, поверх него камуфлированный армейский бушлат, меховые сапожки-унты, теплый платок. Но Зиху почему-то в первую секунду бросились в глаза варежки на руках девушки — хорошие шерстяные варежки домашней вязки, синие с белым. Конечно, какой-то очень близкий, родной этой девочке человек их вязал — мать ли, бабушка, сестра, да какая разница кто? И внезапно Зих подумал, что тот, кто связал эти варежки, возможно, погиб этой ночью, разодранный мартихорами в Выселках, а варежки — вот, остались…
— Ты что? — Елена заглянула в лицо охотнику.
— А? — Зих очнулся, мотнул головой. — Чего?
— Хочу попросить тебя —
