Арнольфини нарисовал, в тряпке красной- названной тюрбан. одним словом-если ученик хоть частично усвоил манеру учителя, всё будет преотлично!
-А если врёт и не был учеником?
-Посмотрим по портретам: если не понравится-тогда врёт, железно! Дам ему палкой по хребту и уеду-от их гильдии подальше, а если понравится то…какая будет разница?
-Брат Манфред-вы философ…
-Бывает. Через час-идём к нему в салон, он сделает замеры и наброски. Потом придётся подождать с недельку…
-Хм…
-Я надеюсь вы, брат Хелег, всё же вернётесь в Антверпен вскорости, так как Ла-Корунья, не так уж далеко- а у меня, пока нет забот и мы обсудим работы местных мастеров.
-Да. Пожалуй что да.
Друзья продолжили свой путь, как вдруг начавший скучать Хелег, произнёс: «И где же те истории, коими вы обещали меня развлечь?».
-Аааа, да я совсем уж позабыл-идите за мной!,- Манфред быстрым шагом приблизился к группке работающих на соборной постройке и увидев несколько мастеров постарше, обратился к ним на латыне,- Богородица с Сыном-в помощь! Ну как-не было нового пожара, с наводнением или налёта иконоборцев с протестниками?,-произнеся эту тарабарщину ,Манфред обернулся к собрату и подмигнул.
Люди на пару секунд остолбенели, а потом дружно, словно репетировали это-расхохотались:» Всё было, смотря когда, господин рыцарь- здесь были в последний раз!»
-Да лет тринадцать назад и был, когда обсуждали желание магистрата замуровать девственницу в стене- для вящей славы Божьей и вспомогательстве при постройке.
-Уууу, за то время три пожара успело случиться, да один налёт протестников. За два пожара-повесили банды местных разбойников, да секли десяток поставщиков дерева и камня и помощников архитектора, а налёт…поговаривают что тоже, не без помощи наших, начальников стройки, случился!
Подошедший Хелег с улыбкой слушал рассказ мастеров, которые видимо и сами хотели немного «потрепаться» с новыми людьми .
-Как там «призрак Иоланды», в рубище?,- не унимался с опросами Манфред.
-Всё нормально-бузит по ночам: то заведёт пьяного в хлам мастера-в реку, что его лишь утром вытащат. То заставит провороваться подрядчика, а то-напугает телегу с камнем и та,вся на полном ходу утопнет в реке…так что никто не знает, правда ли она была доверху заполнена или-не очень!
И вновь хохот и смешки раздавались со всех сторон ,а мастера-перемигивались с меченосцами.
Хелег услышал рассказы о нескольких пожарах из «прежних» времён, о которых специально упомянул Манфред и постоянные растраты, на обилие которых не мог повлиять даже «Совет» с его орденами и «новой инквизицией».
Как стало ясно из дальнейших описаний, собор-был обыкновенным долгостроем: задумывался как великий храм Веры, строился- как кормушка для строящих и памятный знак для местных властей. Если изначально, сроки как то подгоняли под реализуемые, то через полвека- строили уже фактически в фанатичном порыве, зачастую меняя планы здания и сроки его постройки. Ополоумевшие религиозные фанатики-несколько раз пытались нанести вред строению, так как считали его, в какой то мере- прообразом «вавилонской башни» и боялись нового наказания с небес.
Поглазев ещё немного меченосцы распрощались с балагурами мастерами и отправились искать салон Питера Кристофсена также известного как Петрус Кристус и говорящего о себе, как об «ученике Яна ван Эйка.»
Вскоре, указанное мастером двухэтажное здание, было найдено: на первом этаже располагались квартира художника и общая кухня, а на втором-мастер принимал клиентов и хранил необходимые для своей работы вещи, включая бутафорские одежды и оружие.
Питер- оказался сорокалетним мужчиной, с редкой короткой бородкой. Он неспеша обошёл обоих рыцарей, расположившихся на двух деревянных табуретах в самой солнечной из комнат второго этажа и начал делать наброски, постоянно упоминая о том, что именно он был последним с кем ван Эйк делился планами и секретами, перед смертью. Всё это сопровождалось многозначительными взглядами и долгими паузами при построении фраз. Несколько картин стояли на «просушке» и Хелег мог посмотреть на варианты работ художника: три портрета, включая два дамских-обе женщины несмотря на серьёзный вид, «играли» своими лицами, особенно глазами-они были скорее похожи на «кумушек» из одного дома, что еле сдерживаются, прежде чем рассказать друг дружке невероятную новость. Мужчина на портрете выглядел хуже- несколько искусственное выражение лица, не спасал даже дорогой наряд, из красной ткани.
Ещё пара картин изображали, как сообразил меченосец, библейские мотивы, однако он не был готов
