Хемлок Гроув

годы заморозка, Питер наверстывал упущенное время со своим гамаком, когда резкое тепло разлилось по его Свадхистане. Он прислу- шался к звукам ветра: как рев далекой толпы.
Ну, значит, я буду… – сказал он.
Через секунду зазвонил телефон, и он вошел внутрь. Последний звук ветра забе- жал за ним через открытую дверь трейлера, теперь вдвое большего. Он ответил на зво- нок, ожидая приятных новостей. Это было предрешено; она могла разродиться в лю- бой момент, но некоторые вещи никогда не могут быть ожидаемы, неважно как сильно вы к ним были готовы. Питер ничего не сказал; будучи философом, он сохранил мол- чание. Фетчит прыгнул на кухонный стол и мяукнул. Черный кот, недавно нашедший дорогу к двери Руманчеков. Питер зажал телефон плечом и, подойдя к шкафу, достал банку тунца.
Ну! – сказала Лета, на другом конце провода.
Прости, я кормлю кота, – ответил Питер.
Приятно слышать, что у тебя есть более важные дела.
Дети должны рождаться, а коты должны кормиться – справедливо отметил Питер.
Теперь тишина была на другом конце линии, предполагающая, что, возможно, он захочет переосмыслить свой ответ.

Милая, – начал Питер, – в моем сердце просто нет слов. Твоя улыбка заставляет расти цветы, а твои груди способны вырубить носорога. Я люблю твой зад и все, что из него выползет тоже. Это лучшая новость, за весь сегодняшний день.
Ох, уже подали мою колесницу. Встретимся на другой стороне.
Она повесила трубку. У них было соглашение, что он не будет присутствовать при родах в палате: она чувствовала важным справиться самой. Питер не протестовал
он как-то видел видео деторождения на уроке биологии и его желудок оказался для этого слабоват.
Позже, в полдень, Питер и Роман встретились в Килдерри парке. Несколько студентов играли рядом во фрисби. Питер и Роман сели на скамейку для пикника возле павильона. Роман облаченный в винтажные итальянские солнцезащитные очки, став- шие его последней страстью, достал две сигары. Питер кивнул. Милая догадка.
Дядя Роман, – сказал Роман.
Слава святой Марии, источнику благодати, – произнес Питер.
Роман вручил Питеру сигару. Питер спросил, нет ли прогресса с Кошатницей, и он покачал головой.
После внезапного закрытия Проекта Уроборос в ноябре, Роман еще питал на- дежду найти какие-либо следы своей сестры, о которой не осталось никаких записей. Никаких следов. Последним шансом была медиум, к которой его направила Дестини, работавшая в заповеднике пум в Западной Вирджинии.
Роман поджал губы. Кошатница вошла в транс в попытке связаться с Шелли, но тут же свалилась на пол, словно ее кто-то толкнул, и бессвязно зашептала что-то о
линии судьбы, линии сердца, нечестивом общении и головных болях, и ее дом тут же окружило низкое шипение и рыки, когда ее волнение передалось ее питомцам. Роман вставил ручку ей между зубов и перевернул ее в безопасное положение, ожидая пока она, очнется и проводит его до машины, чтобы не быть выпотрошенным пумами. На прощание она извинилась, что не смогла быть полезной – хоть и не отказалась от своей платы – но в конце прошептала ему эти слова: «Сталь. Она пытается сказать «сталь»». Роман бы вычеркнул всю экспедицию, как глупую трату денег, если бы не ее бормо- тание о головных болях, которые становились у него вся интенсивнее. А повышенная светочувствительность обременяла его ношением солнцезащитных очков на протяже- нии всего дня, практически до наступления полных сумерек.
— Тупик, – сказал он.
Питер кивнул. Одновременно рационально и инстинктивно он верил в бесполез- ность поисков Романа. Шелли пропала. И куда бы она ни делась, искать ее не имело смысла. Но он никогда не выказывал свой пессимизм Роману, для этого не было причи- ны. Он сомневался, что Роман сам верит, что его поиски чем-то отличаются от донки- хотских, в итоге, для него самого же лучше быть хоть чем-то занятым.
Роман поднял взгляд на небо, копья солнечного света пронзали облака, он мол-
чал.
Иногда я ее вижу, – начал он. – Во снах.
Питер посмотрел на него. Зачем он обманывает?
Не во снах, – признался Роман. – Я пробовал… это на себе.
Питер сначала не понял, но быстро осознал. То, о чем они не разговаривали, по- тому что когда у одного друга есть такая сила, не говорить о ней куда проще, чем гово- рить. Сила, скрывающаяся за его глазами, и значение этой силы.

Я смотрел в зеркало, и сказал себе увидеть ее, – поделился Роман. – Я все время ее чувствовал, но я сказал себе увидеть ее. И все потемнело, я почувствовал себя на по- роге чего-то и не знал, что по другую сторону, там, где тени. Но внутри был свет. И я знал, это свет ангела, а ангел это она.
Это она, – повторил он, словно это оспаривалось.