Хемлок Гроув

– спросила Лета.
Лета, этот парень ранит людей, – ответил Роман.
Лета загибала пальцы:
(А) это не человек, это оно; (Б) скажем, у вас есть достаточно хорошая причина ду- мать, что это человек, но вы же не думаете, что справитесь лучше, чем специально об- ученные профессионалы, выслеживающие его; и (В) помимо А и Б, что, как вы думае- те, душевно больной пациент может вам рассказать?
Роман молчал.
(Г), – сказала она, – допустим это человек, и вы его нашли: Что вы собираетесь с ним делать?
А как ты думаешь, дорогая? – спросил Роман. – Избавимся от него.
Лета повернулась назад к очевидным мозгам (если для этого есть слово) опера- ции со взглядом сердитой матери, с которым рождаются все женщины.
Думаешь, из этого выйдет что-то хорошее?
Он встретил ее взгляд с лицом, выказывающим большую редкость: ни намека на необходимость самооправдания.
Нет, – сказал он.

Они остановились на красный рядом с мусоровозом, и она изучала его, и боро- лась с конфликтующими порывами титанических усилий сохранить Романа от самого себя, и в ее новом, полном веры состоянии, сказать «да» на что угодно, о чем бы этот чудаковатый идиот не попросил ее, пока ее уши были полны звуков перемалывающе- гося соседского мусора.

***

Роман высадил Питера, после Леты, и сказал, что подберет его около полуночи. Он добавил, что будет лучше, если Питер больше не будет приходить к нему домой – быть замешанным в раскрытии серии ужасных убийств, есть именно то, что его мать, рассматривает как появление на званном обеде без бутылки вина: плохой вкус. Питер не расстроился. Он не был убежден, как и большинство его предков, что Дурной Глаз может убить, хоть и не поставил бы на это семейную ферму.
На кухне, Линда смотрела в окно, наблюдая, как больной гигант подпрыгивал в машине, пока та по кочкам уезжала за холм. Она скосила глаза, и пепел с ее сигареты упал в кстрюлю.
— Будь я проклята, – сказала она.

***

Близняшки пришли проведать Кристину. Они принесли ей домашнее задание и коробку печенья, которую они смогут вытошнить позже, и сборник песен «поправляй- ся». Алиса сказала, что у нее теперь убийственная репутация и Кристина ответила, что это мило. Алекса спросила ее, давали ли ей крутые транквилизаторы, и Кристина отве- тила, что давали. Алиса спросила, в состоянии ли она поговорить об этом.
Тут не о чем особо говорить, – сказал Кристина. – Я нашла половину человека.
Близняшки молчали.
Кроме того, я дурачилась с ней, – продолжила Кристина.
Близняшки молчали.
Знаете, я думала, это подделка, – продолжила она. – Как чья-то шутка. И я поцелова- ла ее. Я думала, это будет очень смешно.
Близняшки переглянулись. А затем, одновременно, начали безудержно хохотать.
Лесби! – крикнула Алиса.
Кристина не поддержала общее настроение. Не то чтобы она была расстроена, но звук их смеха, впервые заставил ее почувствовать себя живой с того момента, как она нашла останки жертвы оборотня, и она была слишком занята, пытаясь сохранить эти воспоминания, побыть с ними еще немного дольше.
Тон Алексы снова стал осторожным, и она спросила Кристину, видела ли та газе-
ты.

Кристина, теребя застежку на пижамных штанах:
Ага. Мама пыталась спрятать их от меня, но я слышала кое-что по радио и видела в сети.
Ты все еще… думаешь это тот парень? – спросила Алиса.
Это он, – ответила Кристина.
Алекса открыла привод для компакт-дисков. Она резко встала и сказала:

Я собираюсь поставить это. О, Боже, это так шикарно. Все некрофилы были бы в вос- торге.
Она вставила компакт-диск. Алиса села на край постели, рядом с Кристиной и позвала ее к себе, и Кристина положила свою голову на руки другой девочки и закры- ла свои глаза, когда трек начал играть, а Алиса гладить ее волосы. Первой песней шла популярная два лета назад композиция, которую на протяжении нескольких месяцев, они втроем пели множество раз на своих ночевках и в бассейне и в торговом центре и на заднем сиденье несчастной машины шерифа, пока не наступила осень, и они цере- мониально не расплавили альбом в микроволновой печи с коллективным отвращением к вещи, еще недавно так заветно любимую. Кристина лежала здесь с этими пальцами, пробегающими через ее волосы, и беззвучно шептала текст. Со стороны это выглядело, как непроизвольное дыхание, поскольку, когда ты бодрствуешь, ты можешь сам решать дышать или нет. Затем рука Алисы остановилась без предупреждения и Кристина от- крыла глаза, чтобы увидеть склоненное над ней сверху перекошенное лицо девочки.
Что это? – спросила Алиса.
Кристина не поняла.
Что «что»? – вмешалась Алекса. Она опустилась рядом и