Хемлок Гроув

той же ночью. Он был единственным, кого она позвала, именно тогда Роман узнал о них. Он был слишком мал, чтобы понять, что он знает, но тем не менее. Его мама сидела с ним каждое утро и громко читала вслух, что писалось в газетах. Если он хотел это услышать, он хотел услышать это от нее самой. Доктор Прайс нянчился с Шелли – глядя на нее, как отец никогда не смотрел. Словно на что-то свое.
Люди любят болтать, что это была мама, но это не так, – сказал Роман. – Она никогда бы не сделала это на том ковре.
А чьими были вторые похороны? – спросил Питер.
Шелли.

***

Было ближе к рассвету, и нити тумана размотались вокруг надгробий, словно их клубком поиграли котята, когда они наткнулись на крышку гроба. Роман выбрался на поверхность и потянул свои ладони, чтобы размять затекшие пальцы, и ночной воздух приятно обдувал мозоли на его руках. Питер уперся одной ногой в край могилы, всу- нул лопату в паз гроба и нажал на черенок. Лиза Уиллоуби была облачена в сатиновую блузку, наглухо застегнутую на все пуговицы, и окружена кучей ее игрушек; каждая обладала болезненной не идеальностью, свойственной самодельным поделкам. Ниж- няя половина гробы уложена мешками с песком, начинавшимися там, где заканчива- лась Лиза Уиллоуби. Питер наклонился к ней, расстегнул пуговицы на блузке и попро- сил Романа подать ему сумку, но не получил ответа.
Роман уставился на что-то рядом с ее головой: плюшевый кардинал, давший обитель луне в своих черных глазах. Роман смотрел в эти черные глаза, почти потерян- но, обретая забытые воспоминания детства, одни из ранних. Третьи похороны, почти избежавшие его. Он был в постели и резко проснулся одним утром после позднего зимнего снега от фигурки, ударившейся об окно. Он поднялся и открыл его, высунув голову наружу. Внизу, на земле лежал кардинал. Был поздний февраль, и он лежал там, в снегу, крылья растопырены. Он спустился вниз по лестнице и наклонился над ним, загипнотизированный удивительной красотой и деликатностью птицы. Ее черные глаза дрожали, и он ждал, что они выкатятся вниз, как слезы. Он смотрел, не замечая холода, не зная как долго просидел. Пока не прекратилась дрожь. Он почувствовал руку, опу- стившуюся на его шею, и взглянул вверх на маму.
Куда оно попадет? – спросил он ее.
Она указала на небо, и он постарался проследить за ее пальцем, но пришлось отвернуться из-за яркости солнца.
Земля вызывает мудака, – сказал Питер.
Прости, – отозвался Роман и подал ему сумку.

***

Когда шериф забрал Алексу и Алису тремя часами позже, обе сказали «Дробо- вик», но, как говорил их отец, Алиса была прытковолосой, и он указал на нее пальцем, как на победителя этого соревнования. Алекса расстроенно забралась на заднее сиде-

нье и их отец , сказав им держаться, дал Алисе стакан кофе из «Dunkin’ Donuts». Он начал отъезжать и спросил, как держится Крисси.
Мы же сказали тебе, больше не называть ее Крисси, это так инфантильно, – сказала Алекса.
Она все еще уверяет, что адский пес – Питер Руманчек, – подхватила Алиса. Они нае- хали на камень, и часть кофе пролился ей на руку. – Ой, горячий кофе, – сказала она.
Она сказала, это случится снова. Следующим полнолунием, – продолжила за сестру Алекса.
Он взял кружку и многозначительно отхлебнул. Кипяток обжег небо, прежде чем отправиться дальше в желудок.
Неужели, – сказал он.

Шаг за Шагом

Этим полднем у Питера была за ланчем компания. Это было необычно. Какое-то время он сидел за столиком с парнями, носящими собачьи ошейники и не правильно цитировавших экзистенциалистов, но потом они стали сидеть в другом месте, даже де- вушка по прозвищу Чесотка, Питер был уверен, это она оставила ему анонимное голо- совое сообщение, в котором лишь пару раз простонала. Он не последовал; лучше есть одному, чем гоняться за девушкой по имени Чесотка. Но сегодня коричневая сумка опустилась на место напротив него и он взглянул поверх своего журнала о мотоциклах и сиськах, чтобы увидеть, как Лета Годфри присоединилась к нему. Она открыла кон- тейнер с фруктовым салатом с преувеличенной небрежностью и сказала:
Ходят слухи, что ты оборотень.
Питер глотнул своей апельсиновой содовой. И подавился от ее слов.
Так ты он? – спросила она.
Он посмотрел на нее. А как ты думаешь?
Знаешь, ты действительно пугаешь людей, – продолжила она.
Он пожал плечами. Он был темнее и беднее ее и имел свой заметный стиль.
Людям не нужно находить своих маленьких девочек, разорванных на кусочки, чтобы ненавидеть таких как он.
Что ты делал с моим братом? – спросила она.
То, что было необходимо, – ответил он.
Ты же знаешь, что мы в кафетерии, а не в фильме Клинта Иствуда?
Когда