Хемлок Гроув

с нервной чувствительностью к изменениям настроения матери. Оливия сделала над собой усилие, чтобы сгладить в себе напряженность, заметную дочери.
Что, – начала она – мы говорим о людях, которые незаметно подкрадываются?
Она попыталась сцепить руки за спиной Шелли, достав лишь до ее боков, и их дом затрясся от громоподобного смеха.

***

На подъездной дорожке Роман сказал:
Что это было за милое маленькое свидание за ланчем?
Она жалеет меня, – ответил Питер. Ему не нужно было выставлять палец на ветер, чтобы определить с кокой стороны движется шторм.
Она очень добросердечная. Они въехали в туннель.
Можно спросить? – произнес Роман.
Валяй.
Что ты делаешь, когда становишься похотливым, во время превращения?
Питер смотрел вверх на две параллельные линии света, сходящиеся в одной бе- лой точке в конце туннеля. Он не ответил.
Они ехали в соседний от Питсбурга городок Шедисайд, делая по пути покупки в магазинах здорового питания, пока наконец-то не прибыли к полуразвалившемуся желтому кирпичному дому. Питер позвонил в домофон квартиры на втором этаже, дверь открылась, Роман шел следом за Питером вверх по лестнице. Пожилая итальян-
ская женщина прошла мимо них и, предугадав их место назначения, опустила глаза на

ковер и взялась за распятие, висевшее на груди, бормоча:
Ведьма.
Питер остановился у нужной двери и постучал, и их встретила молодая женщи- на, чуть младше тридцати. Она была смуглой, как и все Руманчеки, и носила детскую футболку «G.I. Joe», обтягивающую ее скромную грудь, – когда все женщины в их семье были эпически пышногрудыми – и маленькие хлопковые шорты. Ее худые руки, ноги и живот, обладали тугими и упругими мышцами, бросающими вызов пристра- стию к упражнениям, с необходимостью в коих сталкиваются многие молодые жен- щины из этнических групп, видевшие огромное количество представительниц своего пола неожиданно распухающих к третьему десятку. Она сжала Питера в объятиях и поцеловала в щеку, подергала за его лошадиный хвостик и спросила, не завел ли он девушку, которая заставит его отрезать эти идиотские волосы.
Питер представил ее Роману, как свою кузину Дестини Руманчек. Роман про- тянул руку, которую она, вместо рукопожатия, взяла и перевернула ладонью вверх и, осмотрев с нахмуренными бровями и спекулятивно пробурчав что-то, отпустила.
— Входите, – сказала она. – Я закончу кое с кем, но это будет не быстро.
Они проследовали за ней в квартиру, которая в отличии от неблагоприятного состояния остального здания была выкрашена в приятные цвета, на полу лежал лами- нат, стояла привлекательная и эргономичная скандинавская мебель и успокаивающий фонтанчик, который вы можете видеть в журналах в самолете и удивляетесь кому, кроме массажных салонов придет в голову купить его. Дестини удалилась в спальню,
в которой Роман мельком заметил тучного чернокожего мужчину, лежащего на кровати со спущенными до колен штанами, а на его гениталиях лежали тряпки для мытья по- суды с веществом, настолько острым и горьким ароматом, что оно заполняло все поме- щение. Дестини захлопнула дверь. Питер сел и включил телевизор, ища спортивный канал. Роман прислонил ухо к закрытой двери.
Давай посмотрим, как у нас тут дела, – сказала Дестини.
Возникла пауза, а затем раздались вздох и всхлипы. Роман взглянул на Питера, но он сосредоточенно смотрел игру.
А теперь ты должен слушать мой голос и глубоко-глубоко дышать своей диафрагмой,
произнесла она.
Всхлип превратился в длинный и протяжный вздох.
Смотри, как хорошо у нас получается! – сказала она. – Теперь ты должен предста- вить, что твое солнечное сплетение, как шарик для гольфа, светящийся внутри. По- чувствуй потоки энергии и любви внутри него, и пока он светится, я хочу чтобы ты передвинул свою энергию вниз из своей Манипуры, твоего города сокровищ, который также содержит богатства и любовь, и взглянул на этот маленький мячик – он яркий и счастливый и он может дать тебе свет!
Дыхание увеличивалось в темпе и объеме, пока не прервалось и не стало нераз- борчивым бормотанием.
Йай! – вскрикнула Дестини, хлопнув в ладоши.
Вскоре, они оба вышли. Щеки мужчины блестели от слез. Он не обратил внима- ния на Питера и Романа, или даже не заметил их.
Теперь, – сказала Дестини, – я хочу, чтобы ты каждый день находил время на осмыс- ление любви и богатства, вылетающих из твоей Манипуры, и отказался от сахара.
Только цельное зерно и крахмал. И если все еще будут жалобы – чтож, еще есть много

рыбы в море.
Он поблагодарил ее, рассчитался, и вышел. Питер вопросительно посмотрел на Дестини.
Я подсыпала