Хемлок Гроув

дрожь, пробежавшую по ее волоскам на руке, как от дуновения мягкого ветерка; и од- новременно Оливия ощутила нарастающее беспокойство дочери от возможного гнева матери. Входная дверь открылась, и Роман прошел через фойе. Оливия обеззвучила телевизор.
Роман Годфри, – сказала она.
Он появился и встал с руками в карманах куртки, и ждал со скучающим видом, и Шелли напряглась, спина прямая руки неестественно под прямым углом лежат на ко- ленях, и Оливия внезапно почувствовала себя слишком уставшей от всего этого, чтобы продолжать. Как ночь, когда электричество крайне нестабильно, но шоу должно про- должаться. Семейная идиллия. Времена, когда кто-то интересуется, Медея это трагедия или просто чертово исполнение желаний.
Не хочешь с нами чем-нибудь поделиться? – спросила Оливия.
Не особо, – ответил Роман.
В сегодняшних новостях сказали, что была осквернена могила Лизы Уиллоуби, – про- должила Оливия. – Они обещают десять тысяч долларов за информацию о вандалах.
Ты не мог бы быть поконкретнее о своем социальном времяпрепровождении?
Он не ответил.

Тебе повезло, что я еще не позвонила в полицию, – сказала она.
Да вперед, – ответил он. – Только дай мне минутку припудрить нос, на случай, если я окажусь на первых полосах завтра.
Дыхание Шелли стало хриплым и неглубоким.
— Сарказм, враг остроумия, – уничтожающе проговорила Оливия.
Сильно, – кивнул Роман.
Ее лицо потемнело, и она заговорила вновь с пугающим спокойствием:
Можешь думать, что сумеешь спрятаться за свое имя, как всегда, но я, кажется, четко высказала свое мнение об общении с этим цыганским мусором. И что бы это ни была за нелепая, проклятая игра, в которую вы играете, чтобы вывести меня из себя, у тебя есть гораздо больше что потерять, помимо твоей глупой, пустой башки.
Роман ответил не сразу, и, желая меньше всего на свете привлечь к себе внима- ние, Шелли задержала дыхание, оставив в комнате лишь жужжание беззвучно работа- ющего телевизора.
Боже, тебе надо срочно потрахаться с кем-нибудь, – сказал Роман.
Шелли ахнула и выскочила и комнаты. Оливия смотрела на Романа. Он был слишком доволен собой, чтобы закончить, и она ждала.
Неужели Норм занят? – спросил он.
Это был край! Она поднялась и встала перед ним, рассматривая дитя с клокота- нием желчи. А затем она ударила его ладонью по лицу с такой силой, что он отлетел к другому краю стола, и он не делал никаких попыток защитить себя, когда она подлете- ла к нему и начала хлестать по обеим сторонам его щек до тех пор, пока они не приня- ли пунцовый цвет. После, почувствовав отдышку, она отошла и, развернувшись, ушла, оставив его лежать на спине. На стекле мерцал, отражаясь, экран телевизора. Отвер- гнутая героиня фильма курила в шезлонге с вялой враждебностью. Оливия заворожен- но уставилась на экран, в то время как изображение начало смешиваться в причудли- вой игре света и тени, и она почувствовала, что погружается в него, как-то впадая и выпадая из него в одно и то же время…
Она почувствовала пару сильных рук на своих плечах, и Роман поймал ее прямо перед тем, как она упала.

Эти Милые Создания

Доктор Годфри сидел в комнате ожидания отделения акушерства-гинекологии, где транслируемый ситком, к которому он не забыл отвращения, перекрикивался исто- щенной молодой женщиной на третьем семестре, излагавшей громким голосом под- робные детали ее сексуальных похождений, так часто заканчивающихся оглашением решения суда в дневных новостях. Рядом с ней примостилась болезненно тучная под- руга или родственница, кивающая и хмыкающая в такт ее разговору, словно слушает проповедь на церковной скамье. С другой ее стороны находился худой мужчина, стар- шее ее по возрасту, в униформе шерифа и носом, длина которого не только определяла направление при ходьбе, но и заставляла сутулиться. Его рука обнимала беременную девушку. Годфри листал одинокий журнал «Sport Illustrated», лежавший тут, дабы уменьшить шансы будущих отцов на преждевременное бегство.
И я сказала ‘Мам’, я сказала ‘Мам’, просто передай ему, чтобы эта блядская сучья свинья и все, что она провоняла, исчезли за эти выходные, или он никогда не притро- нется к ним снова.
Мм-хммм… Мм-хмм…
Не смотря на очевидное сексуальное право собственности относительно его приза, Нос не слишком-то принимал участия в разворачивающейся драме; вместо этого, его глаза остановились на Годфри, которому он послал уже несколько острых, как кинжал, взглядов, чтобы считать их совпадением, было ли это из-за какого-то пра- вонарушения, о котором Годфри не знал, или же это просто театр военных действий, развертываемых против другого альфа-самца с дорогими