Хемлок Гроув

показывала свои стихи маме?
Она тревожно посмотрела на него.
Именно. Нет ничего плохого в секретах. Знаешь, алхимики верили, что творческая работа это вид жизни полностью независимый от создателя, расположенный одно- временно в мирах психики и материи, и ни в одном из них. Они называли это, тонким телом. Можешь представить что-нибудь более красивое и прелестное? Все творческое выражение обратно эвхаристики: создание духовного тела! Можешь подумать, что бы ты ни сделала, дабы защитить столь хрупкое творение? Потому нет ничего постыдно- го в тайнах. Ты не сделала ничего плохого, но, Светлячок, я должен попросить тебя,
личном одолжении, не рассказывать никому, что я тебе говорил. Никому. Уроборос

слишком важен и ценен. Просто… поверь мне, так будет лучше.
Глаза Шелли встретились с его и она серьезно кивнула.
Я в долгу перед моей красавицей, – сказал он, – и буду еще больше, если она мне улыбнется.
Она захихикала.
Полагаю нам пора возвращаться. Никогда не знаешь, на что можно наткнуться в лесу в наши дни. И не думаю, что это подходящее место для наслаждения тыквенным пиро- гом.
Она оживленно закивала. Они повернули назад, и низко весящая ветка застряла в ее волосах.
О, милая, – сказал он и остановился у большого камня, нежно убирав и выбросив сухую ветку подальше к деревьям.
Я так тобой горжусь, – произнес он. – И есть за что. За твое время в инкубаторе.
Ее щеки смутно вспыхнули, как свет за облаками

***

Дестини стояла у раковины, открыла банку и, повозившись там пальцами, вы- удила червя, поднеся его под воду из крана. Она окрасилась из белого в мутный си- не-красный цвет, а худое до этого создание, стало сладострастно пышным.
Вниз по трубе, – сказала она и, откинув назад голову, проглотила его всего. Она при- села и кивнула Питеру. На кухонном столе лежало два кожаных ремня. Питер обмотал одним ремнем ее живот и руки и крепко его завязал. Она скрестила лодыжки, и он привязал их к креслу вторым.
Твои ноги боятся щекотки? – спросил Питер.
Это будет последнее, что ты сделаешь на этой Земле, – ответила она. – Не отходи да- леко. Меня может начать качать.
Питер встал за ней, держа ее за плечи. Неожиданно она втянула в себя воздух, словно при резкой боли в животе.
Поспеши, – вздрогнула она. – Он двигается быстро.
Сразу после этих слов ее голова дернулась вперед и оба ремня туго натянулись, застав врасплох Питера, в результате чего он потерял хватку; он едва успел поймать спинку стула, прежде чем она начала падать вперед. Ее дыхание стало хриплым и неустойчивым, она дернулась назад, ударив своими волосами Питера по лицу; ее спи- на выгнулась дугой, а тело стало жестким, конечности напряглись, она болезненно выдохнула через нос и стала ожесточенно дергаться в разные стороны; стул качался и трясся в руках Питера. Затем она опала, и выдох прокатился по комнате, вырываясь из ее носа. Ее волосы упали вперед и все, что он мог видеть, были ее губы, со свисающей с них нитью слюны.
Через мгновение Питер спросил:
Ты можешь говорить?
Да. – Голосом хрупким и прозрачным, словно крылья мертвого насекомого.
Что ты можешь мне рассказать?
Я ненавидела ириски. Я была аккуратной и мне нравилось шить. Больше всего в жизни я боялась плавать там, где не видно дна, но в один день, просто перестала. Со- биралась сделать Минет Скотту Бьюфорду на его день рождение, но потом струсила.

Мои родители всегда любили меня больше, чем сестру. Я надеялась, что они с этим разберутся.
Что ты можешь рассказать о своей смерти? – спросил Питер более конкретно.
Я приехала в Хемлок Гроув, потому что меня пригласили. Было темно, и я ничего не видела вокруг, но я думала это часть этого. Я припарковалась поодаль и отошла назад, как было сказано. Но я не боялась, пока что. Я замечталась. И затем он подошел ко мне, медленно. Как друг. Я разглядела, это была собака, но не похожая на других со- бак. Он был таким большим. Таким большим и таким черным. Он подошел ко мне, и я подвинулась, протянула руку погладить его, потому что мне всегда нравились собаки. Вблизи я увидела, каким высоким он был, его голова на том же уровне, что и моя. И такой тощий, это ранило мое сердце. Худой, но все еще сильный. У некоторых живот- ных можно просто чувствовать эту ауру силы вокруг них. Но я не боялась. Я любила собак. Я потянулась погладить его щеку, и тогда я увидела его глаза. Ужасные желтые глаза.
Что за приглашение? – спросил Питер. – Где ты была?
Дестини вздрогнула. Она взглянула на Питера глазами, смотрящими далеко сквозь него.
То, как он посмотрел на меня этими глазами, – сказала она. – Так беспомощно смо- трят собаки, когда не могут сказать тебе, что