Хемлок Гроув

вам, вы не знаете, что вы сейчас делаете.
Она затянула еще одни пластиковые наручники вокруг задних лап и выудила из рюкзака устройство из кожи и стали.
Это не Питер, – произнес Роман. – Мы выслеживали его. Вот зачем мы здесь. Чтобы взять след.
Она засунула язык Питера ему в пасть и, сомкнув его челюсти, надела устрой- ство. Намордник.
Сколько из того, что, как тебе кажется, ты знаешь, тебе рассказал он?
Роман беспомощно смотрел вверх на растекающиеся по небу кляксы ночи. Его нога ковыряла землю, отбрасывая в сторону комья грязи. Он резко щелкнул пальцами и решительно ткнул пальцами на свежие отпечатки лап.
Варгульф не оставляет следов! – заявил он.
Она, не отвлекаясь, затягивала ремни намордника.
Вы меня слышите? – вскричал он. – Питер оставляет следы, убийца – нет!
Их просто не нашли, – отозвалась она.
Роман направился вперед, к изгороди, и она предупреждающе положила руку на винтовку.
Это будет вашей виной, – сказал он. – Если будет еще одна сегодня, то по вашей вине.
Она, затянув ремни:
Роман, все, что может быть сделано с меньшим количеством предположений, стано-

вится напрасным с большим. Это не твой друг. Это не человек. Я знаю, тебе тяжело это принять, и, верю, что и ему тоже. Я верю, что ты хочешь найти монстра, и он тоже. Но лишь потому, что он не может знать про себя. Ты не можешь знать такое о себе и про- должать быть человеком.
Роман потряс головой.
Херня, – сказал он. – Просто какая-то херня.
Она проверила узлы на Питере еще раз и поднялась.
Это животное, – произнесла она. – Вот, что он такое.
Роман посмотрел на нее умоляюще. Она повторила свою команду о зрительном контакте.
Если вы ошибаетесь, сегодня ночью кто-то погибнет, – сказал Роман. – Разве вы не видите, что я просто стараюсь помочь? Почему вы не даете мне помочь?
Потому что ты не веришь в Господа, – ответила она.
Она вытащила из Питера дротик.
Пожалуйста, направляйся к своей машине и уезжай по своей воле. Я очень расстро- юсь, если ты вынудишь стрелять в тебя.
Какое-то время Роман оставался неподвижным, если не считать игру теней на его двигающихся челюстях. Затем он повернулся спиной к изгороди и побрел прочь.
Бог не хочет, чтобы ты был счастлив, Он хочет, чтобы ты был сильным, – сказала она ему вслед.
Она перевела взгляд на поистине блестящий образец под ее ногами, дышащий последними глотками свободы. Вопросы о правильности и справедливости в сторону, волк все равно умрет в клетке. Его вид не знает, как жить в них. Она опустилась на колено и поместила свои ладони на его грудь и живот и почувствовала его дыхание, позволив себе единственный момент жалости, прежде чем сделает то, что должно быть сделано. Смерть свободы оплакивают больше всего.

***

Фургон был припаркован в полумиле дальше от сортировочных путей. Чоссер, посидев несколько минут на заднем бампере и переведя дыхание, наклонилась вперед и затем вверх, потянувшись во весь рост. Больнее, чем должно быть, тащить груз так далеко. Она не знала было ли дело в ней или в ее задании, но нахождение на этом поле заставляло ее чувствовать себя моложе. Она поднялась закрыть дверцы, но останови- лась, взглянув на секунду на грязные лапы. Сомнения грызли, но метод преобладал: воспроизводимые наблюдения и измерения материалов явления. Здравомыслие науки
в апостольской потребности торговли с загадками мира, Бог есть самая необходимая гипотеза. Она заперла мудрого волка в фургоне.
Возьми же меч: его свет дает веру, его тяжесть дарует надежду, его острота несет ми- лосердие, – сказала она.
Она взглянула на реку. На другом берегу несколько фонарных столбов отража- лись в воде, создавая ряд повторяющихся восклицательных знаков – !!!. Она вынула телефон. Держала кончики пальцев на шее близ распятья, но, не дотрагивалась до него. Набрала номер.
Он связан, – произнесла она. – Готовьте постель.
Она завершила разговор и смотрела на тихо гаснущий свет экрана мобильного,

затем обошла фургон вокруг, подойдя к водительскому месту, и встретилась лицом к лицу с Оливией Годфри.
И, снова здравствуй, – сказала Оливия. Она одета в вечернее атласное платье, столь же белое, как и ее усмешка и Чоссер не могла понять, как нечто, столь абсурдно оде- тое, вдруг напугало ее, но это не приоритетно.
Чоссер вытащила из кобуры свой пистолет 38-го калибра и направила на Оли- вию. Стрелять в другое живое тело не так уж и просто.
Оливия смотрела на нее с приподнятой головой.
Крестик, что ты носишь, – начала она, – он не твоего ордена.
Миссис Годфри, – сказала Чоссер, – я дам вам лишь одну возможность медленно положить ваши руки на