Хемлок Гроув

что надзирает за тем, чтобы животные вдыхали то, что выдыхают деревья.
Могла ли девушка стать жертвой молодого, дикого упыря? Возможно. Это не их традиционный стиль, но потомство способно к сильной трансгрессии. Как и старые жены. И, хотя Роман не совсем подходил под этот тип, Питер сам был прямым доказа- тельством, насколько ошибочным может быть первое впечатление. Подул ветер, неся с собой запах травы, и он поднял руки, позволив ему пройти между пальцев, когда уви- дел нечто возле деревьев: свечение – нет, двойной блеск, светящиеся глаза: это была пара глаз, мерцающих, как у кошки. Питер поднялся. Появился Роман Годфри. Они стояли на расстоянии, глядя друг на друга. Их одежда шелестела на ветру, а цикады безразлично пели.
Каково это? – спросил Роман.
Каково что?
Роман колебался, руки вместе, ерзают. Испугался?
Убить ту девчонку.

Не ты один

Я не убивал ее, – сказал Питер. – Я думал это ты.
Роман, в замешательстве:
Я? Зачем мне это делать?
Питер пожал плечами:
А мне зачем?
Люди говорят ты оборотень, – ответил Роман.
Ты веришь всему, что говорят люди?
Роман продолжил:
Тогда, зачем ты сюда вернулся? Это твоя территория или типа того?
Шерсть на загривке Питера опустилась, определив никакой угрозы нападения.
Он сел по-индийски.
Территория это так буржуазно, – бросил он небрежно.
Роман, всматриваясь в него:
Уверен, что это был не ты?
Мог бы хоть постараться сдержать разочарование, – сказал Питер.
Просто спросил, – произнес Роман. Теперь он тоже сел и подобрал ветку, отломившу- юся от куста. – Тогда кто это был?
Медведь, – сказал Питер. – Пума. Оригинальное самоубийство.
Роман сломал ветку ниже середины и зажал половину между пальцев.
Странно, – сказал он. – Я знал ее. То есть не знал-знал ее. Но видел ее. На вечеринках и прочих штуках. Ей нравилась моя машина. – Ветка сломалась на четверть. – А те- перь, она мертва. Как, блядь, такое бывает?
Ага, машина симпатичная, – сказал Питер.
Также я знал твоего дядю, или кем он там был.
Винса? – спросил Питер.
Ага. Иногда, мы разводили костры, и он появлялся с бутылкой самогона. Мне нрави- лись его истории. Девчонок они пугали до чертиков, но знаешь, это же девчонки.
Питер кивнул, вторжение алкаша, пренебрегающего бритьем с пятнадцати лет, было такой вещью, которая могла поставить девушек с ног на голову.
Я не особо его знал, – сказал Питер. – Он называл меня Пити, и это мне не очень нравилось. Но он всегда давал мне договорить, когда Линда прерывала меня, и иногда он падал в обморок, все еще сидя за столом с открытыми глазами – это казалось мне каким-то фокусом. – Поддался он воспоминаниям. – Думаю, у него были серьезные проблемы.
Серокрылая моль пролетела рядом, и рука Питера дернулась ее поймать. Склон- ность к оппортунистическим зрелищам была у Руманчеков в крови, и он был абсо- лютно уверен, что сможет получить двадцать баксов от этого богатенького паренька, поспорив, что съест ее. Но его руки были не достаточно быстры, и моль упорхнула прочь.

Роман разломил ветку еще на половину и дал ей упасть на землю.
Я помню, как приходил сюда с отцом, – сказал он. – У меня мало воспоминаний о нем, но я помню, будучи еще совсем мальчишкой, был здесь, и что-то ужалило меня в ногу, знаешь, типа в перепонку между пальцами на ногах, помню его лицо. Насколь- ко беспомощным оно казалось. Потому что не мог понять, почему я так сильно плачу. Пока моя нога не опухла настолько, что пальцы начали походить на сосиски.
Что с ним случилось? – спросил Питер.
Роман сложил руку пистолетом и изобразил, как вышибает собственные мозги.
Бля-я, – отреагировал Питер.
Бля-я, – повторил Роман.
Мама говорит: мой отец мертв или типа того, – сказал Питер. – Не вдается в подроб- ности. Божья коровка.
Роман стряхнул божью коровку со своего лацкана.
Каково это, – спросил он. – Жить как, ну знаешь. Таким, как вы.
Питера не тревожило называться «Таким, как вы» – это уважаемая, фундамен- тальная граница жизни: имущих и неимущих. Питер не относил себя к беднякам.
Я думаю, всегда есть что-то за холмом, что я должен увидеть, – сказал он. – Напри- мер, что кроется в ботинках твоей сестры?
Лучи от пары фонариков высветили их в темноте и бесшумно загорелись поли- цейские мигалки.
Черт, – сказал Питер.
Все в порядке, – успокоил его Роман, но Питер уже бежал в сторону линии деревьев. Он остановился в той же тени, из которой появился Роман, который беззаботно глядел на фонари.
Заблудился, приятель? – сказал самый низкий, без шеи, с весом жира, как у штанги- ста.
Я в порядке, но,