Хемлок Гроув

Подождал минуту, пока сковорода достаточно прогреется, прежде чем бро- сил в нее стейк, который тут же издал жгучий крик, крик, словно был живой и умирает только что. Он дал ему лишь несколько секунд обжариться и, схватив руками, пере- вернул. Затем выключил пламя, убрал сковороду и взял стейк в руки. Его поверхность стала коричневой, но изнутри сочился красный сок и внутри он был все еще розовым, и когда он откусил первый кусок, центр его казался практически пурпурным. Да да да да да да да да. Он едва успевал жевать и глотать, прежде чем откусить новый кусок,
и следующий. Сок стекал вниз по его рукам и подбородку и волосам его торса. Жадно держа мясо обеими руками, и отводя голову назад, чтобы было удобнее его рвать зуба- ми, он заметил, что Лета стоит у входа.
Питер остановился, его лицо блестело, и кроваво-жирные струйки сбегали по его груди. Ни один из них не знал что сказать. Вечная загадка: о чем может думать человек в любой момент жизни. Затем, движимый безымянным стимулом, он бросил стейк на пол, и они прильнули друг к другу, крепко обнявшись.
Что мы будем делать дальше? – наконец спросила она.
Думаю, мы будем стоять здесь, как сейчас, пока что-нибудь не произойдет само, – от- ветил Питер.
Она вжалась лицом ему в подмышку. Он был липкий, словно провел прошлую ночь в лихорадке и пах так же плохо, как выглядел, но его идея звучала прекрасно.
Распахнулась входная дверь.
Питер, схватив Лету за руку, подтолкнул ее к задней двери. Не думая, просто беспечно отдавшись своему самому основному инстинкту, фундаменту, на котором зиждились все остальные. Лес, всегда беги в лес. Они пересекли лужайку и двор, но прежде чем достигли линии деревьев, услышали шум у задней двери дома и вместе с ним команду:
Стоять!
Они остановились. Медленно повернулись. В дверном проеме стоял Шея. Оде- тый в джинсы и свитер он, тем не менее, направлял на Питера служебное оружие.
Питер слышал о теории большого взрыва и идеи, что целая вселенная может всосаться в маленькую черную дыру, но это никогда не было чем-то, что имело для него смысл, пока он не заглянул в дуло пистолета, наставленного на него. Появился Нос, также в повседневной одежде.
Руки вверх, – сказал Шея.
Они подняли свои руки.
Ты! – произнес Шея, выделяя Питера. – На землю, живо, ты больное животное!
Шея держал его на мушке, пока Питер ложился на живот. Трава прикоснулась к его коже, и он внезапно понял насколько холодный сегодня день, насколько холоден он

сам. Тот вид холода, словно ощущение, что больше никогда не согреешься. И, как знал Питер, он больше не согреется. Нос вышел вперед и грубо завел руки Питера ему за спину.
Аккуратнее, – слабо проговорила Лета.
Нос опустил колено между лопаток Питера и достал пару наручников.
Питер Руманчек, – начал он, – у вас есть право остаться выебаным, ты ебаный кусок преступного дерьма.
Он начал вставать, перенеся весь вес на колено. Питер ахнул.
У вас есть право выебать самого себя, – продолжал он. – Если вы выберете восполь- зоваться этим правом, ваш зад будет выебан для вас в зале суда.
Он пнул Питера. Лета закричала, чтобы он остановился. Он ее игнорировал. Он только сел на своего конька. Поставил Питера на ноги. Боль в плечах, нежеланное от- влечение от боли в запястьях, куда впился металл наручников.
У вас есть право, – сказал Нос, почти напевая, – отсосать волосатый член у любого языческого бога, ждущего тебя, идиот – чертвозьми!
Лета пыталась оторвать его руки от Питера.
Я вам не позволю! – кричала она.
Отойди, – сказал Шея.
Я вам не позволю!
Она звучала глупо, как ребенок, и вонзила ногти в суставы Шеи.
Не надо, – сказал Питер.
Ее вмешательство ранее, спасло его от толпы парней, но здесь были мужчины с оружием и миссией, и борьба с ними могла сделать лишь одно отличие: это произойдет здесь на ее глазах или где-нибудь возле реки, под мостом, свисающим как брюхо змеи. Придурки.
Отвали! – крикнул Нос, стряхнув ее. Она упала на землю, а Нос сильно обхватил Пи- тера за горло. Питер начал беззвучно хватать ртом недостающего воздуха.
Лежи смирно или я сломаю его чертову шею!
Он подтолкнул Питера в сторону дома. Лета наблюдала, опустевшая от собствен- ного бессилия. Состояние, которое, похоже, у людей с именем Годфри вызывало боль- шие проблемы с пониманием.
Питер встретился с ней глазами и постарался сказать несколько важных вещей этим взглядом.
Когда у тебя ничего нет, есть только достоинство, – хотел он сказать. Николай всегда повторял ему это и он никогда не знал, как поведет себя на практике.
Скажи Линде, когда придет время, что последний плевок я потратил, плюнув им в лицо, и