Хемлок Гроув

ее пальцах и по ту сторону век. Состояние вещества изменилось. Ее сердце стало жидким и растеклось под ногами, а она превра- тилась в водяного жука, мчащегося верхом на молекулах.

Дай нам локон золотой».
Прощай, дружочек завиток!
Как летний дождик, слез поток… Припав к плодам, глотает сок. Он слаще меда скальных пчел, Он крепче вин из дальних сел,
Свежей струи ключа лесного, – И Лора припадает снова.

Она не имела представления, что оно захочет от нее, если они встретятся. Она парализована. Она не знала, повернуться ли ей и встретиться с этим лицом или поглуб- же залезть в черное отверстие котла.

Высасывая сердцевину, Опустошила бы корзину, Но уж она устала.
Что ж, кожуру пустую прочь, Лишь косточку в кулак зажала И с натружёнными губами,
Не ведая, то день иль ночь, – Домой неверными шагами.

Были вещи, которые никто о ней не знал. Вы бы не узнали, что у нее был первый поцелуй, а он у нее был, тайно. Это случилось прошлым летом, одним днем, в сумер- ках, она подошла к домику Питера и обнаружила его спящим в гамаке. Ей нравился Питер – больше, чем другие парни – потому что с ним было легко просто находить-
ся рядом, не надо было переживать, что он сочтет твой приход или тебя странным, поскольку он сам был самой странной персоной, которую вы когда-либо встречали. Например, однажды он ткнул пальцем ей в живот и сказал, что там, как она уже зна- ла, живут неписаные истории экстатического ужаса вселенной, идиот, а потом взял и перевернул ее так, что голова и пятки поменялись местами. Она произнесла его имя, но он не проснулся, потому она подошла ближе и принюхалась, от него пахло пивом. Затем он всхрапнул, наполовину, как это делают поросята; и вот он перед ней, забав- ный спящий здоровяк, ей открывший мир безграничных возможностей, и что еще ей оставалось делать?
Близняшки же были менее целомудренны. Тем летом они обе дошли до конца, Алиса с Беном Новаком, а Алекса с Марком Смутом. Это было для нее невероятно. Ей было достаточно и прикосновения своих губ к мальчишеским, потому что это было прекрасным ощущением момента, но думать о нем всем, сверху на ней, и его часть, финальная загадка природы, что находится между его ног, и войдет между ее…

Две головки золотые, Две голубки молодые
В свое гнездышко легли, Свои крылышки сплели. Два цветка на стебельке, Две снежинки на листке, Две точеных трости
Из слоновой кости.

Это было просто невероятно, что Алиса потеряла свою девственность, и Алекса вслед за ней, чтобы не отставать. Вопрос даже не в том, как протекает сам акт, а в том, что ты раздвигаешь ноги и позволяешь этому проникнуть в тебя, желаешь это полно- стью в себе. Но ее скептицизм не отличался от того, если бы они подсунули ей яд в

напитке, он был как тысяча игл, вонзившихся в сердце, и они доставили информацию ей с застенчивым ликованием, что она должна тоже принять в этом участие.
Как они могли с ней такое делать.

Ночь уставилась на них, Ветер песню напевает, Мышь летучая на миг Звезды заслоняет.
Локоны сплетаются,
С щечкой щечка, с грудью грудь В гнездышке смыкаются.

Идентичны! Да ты шутишь! Она могла бы отличить их друг от друга с закрыты- ми глазами.
Она искала это и обнаружила, что есть другой путь, стать оборотнем, не будучи укушенной. Не тот путь, где один человек что-то должен сделать с другим. Не в ее го- лове. Она не была так обижена близняшками, чтобы на следующий день пойти искать способ превратиться в монстра. Жизнь не так проста, как кажется. Жизнь вообще не проста. Это были недели, после рассказа близняшек и она пережила это, в основном. Сердце абсорбирующая мышца, в основном. Зачем, тогда, становиться оборотнем?
По той же причине, что и поцеловать кого-то. Перипетия. Важный для ее писательства Материал. Но откуда ей было знать? Откуда ей было знать, что это на самом деле сра- ботает?
Рано утром после Кукурузной Луны, когда она знала: нет опасности, что Питер проснется, она обыскала землю вокруг трейлера, пока не нашла то, что искала. Следы. Следы рассказываю историю, кто это животное, чего оно хочет и как оно вплетено в ткань экосистемы. До тех пор, пока животное верит в себя.
Она встала на колени и налила воды из бутылки в самый глубокий отпечаток, затем встала на четвереньки и выпила ее. Но жидкость быстро впиталась и она больше упилась грязью, чем водой из следа оборотня. Вот к чему привел ее любознательный темперамент: грязь на ладонях, коленях и губах. Она не очень надеялась.
Но в следующий цикл, ей снова приснился завод, только теперь сон не закончил- ся, как прежде, неразрешенным. В этот раз оно было позади нее, во всей своей неиз- вестной необъятности, и отверстие котла перед ней, и она сделала свой