Хмурый

Похоже, у девочки была не такая уж и сладкая жизнь. Пусть сама решает, что из этой жизни рассказывать, а что нет. Даже, если она ничего не будет ему говорить, то он ее поймет.
Все-таки она решила рассказать. Этот, неприятный на вид Сталкер, каким-то образом располагал к себе. Почему-то хотелось рассказать ему все и пусть таскает это с собой. Может, в следующий раз, не будет лезть в душу к каждому встречному.
— Я родилась в Зоне. Моя мама была украинка. Она жила в Киеве. Все было хорошо. Шла какая-то «перестройка». Все кричали: Свободу Украине! Мама, как она говорила, тоже кричала всякую ерунду. Мама говорила, что Украина поделилась на мельников, и тех, кто лил воду на мельницы этих мельников. А потом, за полгода, она потеряла родителей, а старшая сестра, сделала ее бомжем. Та же сестра, посоветовала ей ехать в Чернобыль. Мол, там и квартиры есть и люди живут. Она уехала. Пришла в Зону, в первую попавшуюся деревушку. Пустых домов было еще много. Стала жить. В огороде овощи, во дворе поросята, собака. Действительно можно было жить. Соседи хорошие. Вот только жили как в ссылке. Никуда не поедешь, ничего не продашь. Одно слово: Изгои общества.
Папа был русский. Из России. Там тоже была «перестройка». Он был ликвидатором после первой аварии, вот и решил уехать в Чернобыль, когда стал не нужен своей стране. Здесь они с мамой сошлись.
Я у них родилась третьей. Первые двое были хилыми и не долго протянули. Зато я была крепкой как турнепс. Жили не очень, но все же жили.
А тут на ЧАЭС вторая авария. У меня зуммер в голове защелкал. Я родителей предупредила. Засели в погреб. Зуммер не говорит, что произойдет. Сидим, ждем какой-то опасности. А оно как ахнет! Мне вроде бы ничего, только немного не по себе. А родители корчиться начали. Раскраснелись. Потом успокоились. Просидели мы до вечера, ну, на всякий пожарный. Они молчат. Я не избалованная была. Тоже молчу. Думаю, что так и надо.
Вечером вылезли из погреба. Взрослые по деревне шальные ходят. Живность вся куда-то убежала. Мы, ребятня, напуганы поведением родителей. Потом выяснилось, что взрослые частично память потеряли. Выжгло их. Понимаешь? Некоторые забыли, что у них дети есть.
Химера замолчала. Посмотрела на свой шоколад. Откусила и оставила во рту таять.
— Ты знаешь? А у меня тоже зуммер при опасности срабатывает.
— Так ты тоже в Зоне родился? — Химера с надеждой посмотрела на Хмурова.
— Я о себе ничего не помню. — Он вздохнул. — Но вот слушаю тебя, и что-то туманное в голове просыпается.
— Тогда нет! Тогда ты выжженный, а рожденные в Зоне не выжигаются. Хотя! Слышала я про одного рожденного в Зоне. Его выжигали, пока не умер. Но! — Она подняла вверх палец. Потом для чего-то оглянулась и придвинулась к Хмурому. — Среди моих подруг, ходят слухи, что он все-таки выжил. Слушай дальше.
— Ну и жизнь началась! Дети повзрослели, а взрослые, наоборот, как дети стали. То в аномалию влетят, то съедят чего-нибудь не то. Из Зоны не вырваться. Военные все обложили и стреляли без предупреждения.
И вот однажды в деревню приезжают три автобуса и военный грузовик с солдатами. Они были одеты в специальные костюмы и в противогазах. Нас всех согнали в центр деревни и на ломаном русском объяснили, что нам выпала большая честь послужить мировой науке. Потом всем надели наручники и рассадили по автобусам.
Привезли нас в какой-то городок. По периметру колючая проволока. Охраны не меряно! Собрали всех в загон. Ты даже не представляешь, сколько нас было! Над нами какие-то штуки, наподобие антенн. В голове зуммер заработал. А потом из этих штук, в нас, световая волна ударила. Взрослые попадали, ребятня заревела. И все! Забытье!
Очнулась в клетке. Стала орать, трясти прутья. Вдруг в голове голос.
«Замолчи сестра! Иначе убьешь себя. Если они узнают, что не выжгли тебя, то тебя ждет жуткая участь, да и нас подведешь». Короче объяснили, мысленно, все, что с нами произошло. Прочитали целый курс. Как вести себя, чтобы никто ничего не заподозрил; как реагировать на те, или иные действия ученых; что объяснять новеньким, которых привезут.
А потом начался Ад! Три года Ада! Операции на генном уровне. И то, что получилось, сидит перед тобой!
Выпускали нас в города. Чтобы ужас наводить на тех, кто туда сунется. Многие из нас ушли из города, хотя программу действий в нас впихивали под гипнозом. Ну, это им так казалось. Вышли на природу, а тут Сталкеры нас стали отстреливать, кабаны безмозглые стараются разорвать. Вот так и втянулась в войну со всем миром.
Она опять на долго замолчала.
«Да девочка! Досталось тебе! И помочь не знаешь как».
Он протянул ей вторую половину шоколадки. Она посмотрела на него, на шоколад, взяла и кивнула головой, благодаря.
— Да!