Хмурый

ведь может и в глаз! И за Югославию, и за Наполеона, и за Гитлера. И даже поляку! Даже поляку! Конечно можно решить все дипломатическим путем. Сказать, мол, вот Козырев и рядом с ним стоящие. Сказать можно. Кто ж спорит. Но осторожно! Потому как на Руси частенько правили то немцы, то варяги, то грузины, то вообще черт знает кто. А раз так, то где же ваша гибкая дипломатия? Не смогли? А тогда, пардон! За Югославию, за Наполеона, за Гитлера. И даже поляку! Даже поляку! Понятно, что вам обидно за свои державы! Это все понятно! Ну как же! Не успели научиться пользоваться калькулятором, а уже в Силиконовой Долине полно русских программистов. Ну что же теперь делать? Вот такой вот мы забавный народ! Вы только не трогайте нас. Не лезьте с советами. Мы на них собаку съели. Лучше помогите деньгами, а то не успеваем зарабатывать — все чиновники сжирают. Так нет же! Вы вместо денег военную помощь предлагаете. Где рвануло? Правильно! На Украине! А что такое Украина? Правильно! Киевская Русь! Вот и предоставьте разбираться двум братьям — Украинцу и Русскому. А то от вашей помощи только налоги растут и цены на товары поднимаются. Да и Сталкеры, в основном, русские и украинцы. А вы их отстреливаете, как нелюдей. Ну и на хрена нужна такая помощь? Вот поэтому, каждый Сталкер, чествует тех, кто насолил коалиционным войскам. И не надо строить обиженную рожу! А то, можно, за Югославию, за Наполеона, за Гитлера. Ну, а, поляку — сам Бог велел!
Хмурый шел, по направлению к свалке, в самом лучшем настроении. Хорошие ребята на заброшенном блокпосту. Даже те, кто спал и ни о чем не ведал, даже они, считали себя виновными в том, что не пропустили его сразу, а продержали у ворот. Чего им там Скрипач наговорил? Больше всего им понравилось, что америкосы получили свое.
Путь лежал через небольшие холмы, изредка припудренные мелким мусором. Все как положено. Это за рубежом лес и свалка начинается сразу. А у нас все это начинается постепенно. Сначала попадается мелкий, редкий мусор или кустарник, потом он становится все гуще и гуще. И вот ты уже упираешься в гору мусора, или в непроходимую чащобу. Это наверное для того, чтобы подготовить путника. А у них! Шел человек в театр и вдруг, бац, а он на свалке.
Взойдя на очередную вершину, он увидел справа от его направления, на холме, кабана, который катал кого-то по земле. Хмурый прильнул к оптическому прицелу, чтобы лучше разглядеть происходящее.
«Чернобыльскую собаку ломает. Два мутанта дерутся — третий не лезь. Заломает ее кабан. Это точно. Клыки у него как ножи. А там что такое? Черт! Черт! Черт! Щенки! Мать погибнет — щенкам хана».
Он не стал раздумывать. Некогда! Снял с предохранителя и выпустил короткую очередь кабану под лопатку. И сразу бегом к ним. Кабан не убит, но шансы уравнялись. Подбежав к сцепившимся зверям, он выстрелил в упор кабану в глаз. Тот опрокинулся на бок и затих.
Чернобыльская собака держала кабана мертвой хваткой за нижнюю челюсть. Выглядела она неважно. Но опасности больше не было, а часа через четыре она регенерирует и все будет в норме. Только вряд ли ей дадут эти четыре часа. Сейчас набегут падальщики, типа слепых псов и довершат начатое кабаном. Щенкам месяца по четыре. Они не конкуренты слепым псам. Тоже на корм пойдут. Вон стоят, жмутся друг к другу, трясутся. А молодцы! Не разбегаются. Даже порыкивают.
— Ну что, красавица?! Да отпусти ты свой бифштекс, он теперь никуда не денется.
Словно поняв его, та разинула пасть, чтобы освободиться от кабана и положила голову на землю, при этом, не спуская глаз с человека. Соски у нее уже уменьшились, значит щенки перешли на мясо.
— Ну вот и чудненько! Раз уж завалили кабана, то и не грех перекусить!
Хмурый вынул из ножен нож и подошел к кабану. Щенков — пять. Значит один большой кусок и пять поменьше. Он отрезал столько, сколько посчитал нужным, ну может быть чуть больше. Разложил мясо так, чтобы мать видела всех едоков и не нервничала.
— Эй! Вы! Пятеро! Бегом сюда!
Щенки не двигались с места. Они смотрели на мясо, но подходить к нему было боязно. Мать приподняла голову и рыкнула. Щенки осторожно подошли и осмелели только тогда, когда вонзили свои зубы в мясо. Хмурый взял большой кусок, отрезал от него полоску и на весу протянул собаке.
— Не волнуйся, красавица. Я вас посторожу, пока не поправишься.
Та осторожно взяла из его руки мясо и начала есть.
«Вот и хорошо. Подкрепись. Тебе еще рано умирать. Щенков надо на ноги ставить. Да ты не торопись. Спокойней. Мало будет — еще отрежем. Кабана никому не отдадим. Наш кабан, честно заработанный. И меня не бойся. Поправишься — уйду. Да знаю, я, что ты думаешь. Знаю. Враги мы с тобой. Враги. Странно. Блокпост перебил и, даже ни один мускул не дрогнул. А беспомощных щенков увидел и как резануло.