Хмурый

и закурил.
— Лис. А как выглядит бегемот?
— Ну-у. Глыба мяса, обтянутая толстой кожей, здоровая пасть с большими, редкими зубами. Постоянно сидит по уши в воде.
— Как лягушка?
— Точно! А я думаю, что это я бегемота вспомнил! Я, ведь, тогда почти час у бегемота проторчал. Красивый, он, бегемот. Вот только, что в нем красивого, этого я не могу сказать.
— А ты сам откуда родом?
— Из Александрова. Есть такой городок во Владимирской области.
— А родители, твои, там?
— Да нет их уже. Погибли. Глупо, все, как-то. Поехали в Москву на рынок. Хотели одежду подешевле купить. На рынке крыша рухнула. Вот такая смерть. Мне через месяц сообщили. Приехал. В квартире чурек. Беженец. Не понял!? А он мне бумагу тычет, мол, квартиру купил у города. Ха! А я думал, что беженец, это когда в одних трусах. Я ему на руках объясняю, что у меня горе, что спать я буду здесь, в своей квартире. Он оделся, подобрал с пола свои зубы и ушел. А ночью, ОМОН, на чай примчался. Назначили мне адвоката. Он мне объяснил, что квартира не приватизирована, что против города мне не потянуть, что там такие люди замешаны, что о-го-го. Короче предлагает решить все полюбовно. Я думаю, а действительно, законы таковы, что правды не добьешься. Согласился на мировую. Чурек заявление забрал. В часть приехал, а там мне большую честь оказывают. Для дальнейшего прохождения службы, вы направляетесь к Зоне Чернобыльской аварии, в составе миротворческого контингента. Другими словами — ваше место у параши. А дальше ты знаешь.
— Знаю.
Они замолчали. Закурили. Задумались.
Вдруг Хмурый встал и начал вглядываться в темноту. Лис тоже поднялся, сжимая автомат. Хмурый посмотрел на него и тихо произнес.
— Убери автомат и у Аборигена забери, а то пальнет спросонья.
— Кто там?
— Холода нет, значит друзья или нейтралы. Идут направленно к нам. Сейчас выйдут из кустов и узнаем.
Лис пошел к Аборигену. Он взял его автомат и повернулся к Хмурому. Тот удалялся в сторону кустов.
— Лис! — Крикнул он. — Это друзья! Я тебя сейчас с ними познакомлю! Ты только не стреляй!
В темноте, Лис смутно различал фигуру Хмурова, находящуюся, уже, около кустов. Вот он зачем-то опустился на колени. Не поднимается. Долго не поднимается.
— Хмурый! Ты в порядке?
— Все отлично, Лис! Это Красавица с ребятишками! Мы сейчас подойдем. Ты, только, не удивляйся. Лучше достань тушенки и побольше. Доставай всю!
«Не удивляйся! Я и так, уж, ничему не удивляюсь. Красавица с ребятишками. Опять фигня закручивается».
Лис бурчал и вытаскивал на камень всю имеющуюся у них тушенку. Проснулся Абориген.
— Лис! Где автомат?
— У меня. Не ори. Хмурый ведет каких-то своих друзей, а друзья похоже такие, что ты, с перепугу, можешь выстрелить. Вот я и забрал оружие, да и магазины вынул на всякий пожарный.
— Зачем?
— Чтобы самому не выстрелить. Ох, что-то мне не по себе.
— Вроде все нормально. Холода нет.
— Вот на это и вся надежда. Открывай банки.
Сзади послышались шаги и прерывистое дыхание. Лис повернулся и сразу пожалел, что разрядил автомат. На него смотрела оскаленная морда Чернобыльской собаки. Единственное, о чем он сейчас мечтал, так это о том, чтобы оказаться опять на цистерне.
— Знакомьтесь парни, — Хмурый присел и потрепал Красавицу по голове. — Это самая лучшая в мире Чернобыльская собака. Зовут Красавицей. А это ее ребятишки. Эй! Вас, что, Кондрат хватил?
Лис только сейчас увидел, что Красавица виляет хвостом. Он выдавил из себя некое подобие улыбки и осторожно погладил ее по голове. Ничего страшного не произошло. Он встал на колени и еще погладил. Потом еще, и еще, и еще.
— Господи! — Прошептал Лис, успокаиваясь, — хорошо-то как!
— Все! — Голос Аборигена слегка дрожал. — Все банки открыл. Давай Хмурый, угощай гостей.
Хмурый начал вываливать тушенку из банок прямо на землю, перед щенками. Те, отпихивая мордами банки, начали поедать угощение. Красавица улеглась рядом с Лисом и наблюдала за своими детьми. Лис гладил ее уже смелее. Скоро к нему присоединился Абориген.
— У меня, в детстве, здоровущая собака была. — Лис показал свободной рукой высоту. — Московская сторожевая. Мы тогда еще квартиру не получили и жили в своем доме. Она щенком к нам прибилась, ну мы ее и взяли на двор. Ох и здорова псина вымахала. Когда умерла, я плакал, хоть и взрослый был.
Ему никто не ответил. Хмурый смотрел на щенков, Абориген гладил Красавицу. Да, собственно, ему и не нужны были ответы. Он это сказал для себя. Ну вслух. Ну и что из этого. Все всё поняли.
Они остановились, когда до блокпоста «Долга» осталось метров пятьсот. Хмурый присел рядом с Красавицей.
— Дальше тебе нельзя. Давай