Ход пешкой

Кэсс прижалась щекой к колену хозяина, ловя короткие мгновения его то ли нежности, то ли задумчивости.
Он убрал руку.
Она открыла глаза.
Глупая.
Девушка поднялась на ноги и вдруг спросила:
– Ты помнишь мать?
Какое это-то имеет значение?
– Нет.
Тогда ниида наклонилась к нему и прошептала:
– Закрой глаза.
– Нет.
– Амон.
Она наклонилась и коснулась губами его виска, потом лба, поцеловала где-то над правой бровью, и по телу хлынула колкая волна мурашек. Он замер. Дыхание перехватило. Мягкие прохладные ладони скользнули по плечам, по груди, по шее. Квардингу казалось – его затягивает вязкая упоительная трясина.
«Это называется ласка. Тебя никто никогда не ласкал?»
«Зверь. Мой зверь».
Демон зарычал, перехватывая тонкие запястья. Хватит.
Кассандра смотрела на его внутреннюю борьбу и хотела кричать от счастья, видя, как гнев и смятение отступают, а голубые глаза темнеют от желания. Руки Амона скользнули по ее спине вниз, приподняли, вжимая в горячее твердое тело. По коже пробежало пламя, когда их губы соприкоснулись, и ниида прижалась к демону еще сильнее, полностью растворяясь в его огне.
Он был нежен, насколько мог, но все равно рычал, вторгаясь в ее тело снова и снова, захлебываясь от желания и незнакомых, непонятных еще ощущений…
Остаток ночи квардинг лениво перебирал огненные пряди, рассказывая нииде о сражении. Рассказывал он неохотно, стараясь опускать подробности, и искренне не понимал, зачем она расспрашивает, если сама дрожит от ужаса. Однако постепенно демон смягчился и поведал о гриянке.
– Я отпустил ее и мальчишку, хотя должен был убить обоих. Как считаешь, почему?
– Не знаю. – Девушка смотрела на демона блестящими и бездонными как ночь глазами. – Скажешь?
– Когда-нибудь. Тебе пора спать. – Амон хотел подняться, но она удержала его.
– Что?
Кэсс собралась с духом:
– Фрэйно…
– Что – Фрэйно? – В голосе зазвучали опасные нотки.
– Он жив?
– Конечно, жив. – Лед в тоне хозяина заставил рабыню поежиться. – Хотя по большому счету его нужно было отправить вслед за Арианой.
– Почему? – Несчастная ужаснулась.
– Потому что, если бы он вовремя вмешался, она бы не обратилась, не изуродовала бы тебе лицо, а ты не выпустила бы стихию, которая чуть не сожгла этого дурака, – просветил ее демон.
Девушка остолбенела.
– Так это я… из-за меня он…
– Из-за себя. И лишь благодаря своим… весьма очевидным заслугам остался жив. Я приставлю к тебе другого охранника.
– Нет!
Он повернулся.
– Что, прости?
– Не надо, пожалуйста. Оставь Фрэйно…
В любое другое время на долю строптивицы выпала бы в лучшем случае вспышка гнева, в худшем – побои, но что-то неуловимое мешало Амону поступить как обычно.
– Почему?
– Он очень предан.
Демон усмехнулся.
– У тебя, кажется, слабость заступаться за ущербных дураков. Хорошо, пусть будет Фрэйно. Пока я в столице, у него есть шанс подтвердить свою преданность или…
Кэсс не стала уточнять, что – или? И так было понятно.
– Тебе действительно придется меня отпустить? – тихо спросила она.
– Да.
– И я забуду тебя?
– Да.
– А если я не хочу?
– Даже если не захочешь. Выбора нет.
– Есть.
– Ты всегда со мной споришь. – Квардинг задумчиво пропустил между пальцами огненную прядь.
– Я не хочу становиться такой, как остальные люди. И не стану.
– Ты будешь вольна в своем выборе. Я обещал Риэлю, что не встану на твоем пути, и мне это под силу. Даже хочу освободить тебя.
– Так просто?
– Я демон, а не человек. Зачем усложнять?
– Ну да, – с едким сарказмом отозвалась она.
А к горлу прихлынула злая горечь. Конечно! Ему просто забыть, сердце-то каменное! Забыть, будто ничего не было. Забыть легко, без усилий. Проклятие? Та, кто прокляла этот мир, была очень изобретательна. Проклятие пало на демонов, а расхлебывать его приходится наивным дурочкам, которые имеют глупость любить этих бездушных сволочей.
– Почему ты не хочешь все забыть? – продолжал допытываться он. – Ты сама сказала, что больше так не можешь.
– Это мой выбор.
– Почему?
– Потому.
Амон намотал волосы нииды на кулак и потянул на себя, вынуждая девушку приблизиться.
– Опять испытываешь мое терпение?
– Мне нравится. – Она грустно улыбнулась.
Демон усмехнулся. Всего мгновение прозрачные глаза смотрели на нее… ласково?
– Мне пора уходить, человечка. Уже утро. – Он помедлил, а потом снова притянул ее за волосы и поцеловал долгим, обжигающим