Ход пешкой

неба. «Назови мое имя!» Его прикосновения. Поцелуй. Вздох. Стон. Миска с ягодами. Смех…
Он замер, захлебываясь рычанием и вжимаясь лбом в пол над израненным плечом Кэсс. Приступ ярости проходил, человек мучительно и страшно боролся со Зверем, загоняя его обратно в клетку. Девушка под ним еле дышала, и демон тоскливо завыл, как раненое животное. Зашептал заклинание, удерживая извивающееся от боли и багровое от крови тело. Поднял его – легкое, некогда белое, как лебяжий пух, опустил на кровать. Убрал со лба спутанные и тоже окровавленные волосы. Во время своего припадка животной ярости он не тронул только лицо. Все остальное – изодранное когтями – уже не имело никакого отношения к той человечке, что доверчиво прижималась к нему в лесу.
Что он наделал? Зачем? Ведь он не хотел, чтобы этого нежного, словно подсвеченного лунным сиянием тела касались звериные лапы! На неподвижном человеческом лице застыла маска глухой отчаянной боли. Кассандра лежала, распластанная, на кровати, не в силах пошевелиться. Горячие руки медленно поползли по истерзанной коже и там, где они ее касались, боль отступала, отвратительные раны исчезали. Амон остановившимся взглядом смотрел на кровавые разводы. Тело он вылечил, но душу… он лечить не мог.
– Я хочу тебя, но, если сейчас остановишь, уйду, – хрипло прошептал он, пытаясь совладать с собой. – Демоны не умеют быть нежными. Я не умею…
У нее все болело, зубы стучали, внутри словно распался ледяной ком ужаса, но когда хозяин наклонился, рабыня не отвернулась, а лишь судорожно вздохнула, чувствуя, что, несмотря на свои слова, он не отступит. Не сможет.
Он сцеловывал кровяные разводы с нежного тела и, снова теряя контроль, рычал, вдыхая ее запах. Девушка сжималась от страха, что впереди ждет новая мука, очередная пытка унижением и болью… Но обнаженного тела коснулись не звериные когти, а человеческие руки. Скольких сил ему стоило сдерживать животные инстинкты, которые подхлестывало жгучее желание? Кэсс чувствовала – Зверь в нем бьется, рвется вон и… не может победить. Жадные губы скользили по прохладной коже. Свирепое плотоядное чудовище горело и плавилось рядом с ней. Прошло много времени, но Амон не торопился, и вот ласковые ладони легли на напряженные плечи, тонкое тело приникло, изнывая и выгибаясь в бессильной мольбе. Вместо страха в груди у Кассандры полыхало обжигающее пламя. Кто сказал, кто научил его думать, будто он не умеет быть нежным? Кто сделал из него жесткого монстра? Из него – способного любить и страдать. Пусть по-своему, пусть страшно, пусть безжалостно, но способного!
– Смотри на меня. – Негромко приказал Амон, заводя руки ей за голову.
Тело опалило пламенем, по коже заплясал огонь, отблеск которого горел в желтых глазах демона.
– Смотри на меня, – резкий толчок, сорвавший с губ стон. – Ты моя. Моя.
Смотри на меня…
Теплые ласковые крылья укутали ее, не давая разгорающемуся пламени вырваться наружу. Обжигающие ладони скользили по изгибающемуся в сладкой муке телу. Он растворялся в ней, она растворялась в нем, отзываясь на каждое прикосновение. Кровь из их ран смешалась.
«Моя. Только моя».
Кэсс выгнулась от острого наслаждения и закричала, превращаясь в живое пламя.
«Моя…»
Она проснулась и вгляделась в темноту. Тело ныло и жаловалось на малейшее движение, но беспокоило не это. Неужели снова ушел? Снова бросил, будто ненужную вещь? Глаза обожгло слезами.
– Не оставляй меня… – прошептала девушка, опуская ноги на пол. В голове вихрем пронеслись видения минувшей близости. – Нет, нет…
– Прекрати так громко думать, – хрипло произнес знакомый голос за ее спиной.
Невольница резко обернулась. Ее хозяин спал, вытянувшись на окровавленных простынях и уткнувшись лицом в подушку. Кассандра осторожно села обратно на кровать. Спит. Дыхание ровное… Только бы всегда вот так – рядом, спящий, столь похожий на человека! Она склонилась, понимая, что не сможет иначе рассмотреть его, налюбоваться им. Осторожно, кончиками пальцев прикоснулась к плечу. Спит. Провела ладонью по гладкой коже, под которой словно прятался огонь. Спит. Коснулась шеи и рассыпанных по подушке льняных волос.
Что же в нем – жестоком, властном, неласковом – такого, что он кажется ей самым лучшим? А ведь никогда не понимала женщин, которым нравилось унижение. И себя сейчас тоже не понимала. В мечтах будущий избранник никогда не представлялся ей ни свирепым, ни жестоким. Отчего же теперь сердце замирает рядом с тем, кого любить мучительно и страшно? Девушка не понимала этого. Не могла найти объяснений слепому чувству обожания. Словно невидимая нить прочно привязала ее к демону, который не умел