Каждую субботу в подъездах домов стали обнаруживать трупы женщин, которых, казалось бы, ничего не связывает, кроме способа убийства. Рядом с жертвами найдены странные предметы с символикой игральных карт. Невероятная догадка посещает следователя прокуратуры Машу Швецову, уже известную читателям по романам «Танцы с ментами» и «Мягкая лапа смерти». Два исполнителя, один мозг. Но каков мотив этих убийств?
Авторы: Топильская Елена Валентиновна
не обратив внимания на то, что я допрашиваю его в качестве свидетеля.
Покончив с Красносельским районом, я положила на стол перед Карасиком фотографию убитого в субботу парня, ее сделали в морге, естественно, смыв с него грим и произведя туалет трупа, так что на первый взгляд могло показаться, что это фотография живого человека.
— Вы знаете его? — спросила я у Карасика, который с неподдельным интересом уставился на снимок.
— Да, — кивнул он, — знаю. А что?
— Расскажите, что знаете о нем, — попросила я.
— Это… — начал было Карасик, но внезапно вскинул на меня глаза: — А что это с ним? Это когда его сняли? Он живой вообще?
Я мучительно соображала, что ответить на этот вопрос. Сказать, что живой — и подорвать установившийся контакт, потому что он уже расчухал, что это фотография трупа, и не поверит мне. Признать, что мертвый — неизвестно, как отреагирует на это Карасик, то-то он так заволновался.
— А как вы думаете? — наконец спросила я. Былую безмятежность Карасика как рукой сняло. Он нервно отбросил снимок и заорал:
— Я так и думал! Все, больше слова не скажу, в камеру меня! Требую адвоката!
— Может быть, вы хотя бы скажете, как его зовут?
Но он меня уже не слушал. Его лицо посерело, и руки затряслись.
Я билась еще минут двадцать, потом сдалась. Пусть успокоится. И вообще, зря Кораблев с Синцовым бросили меня под танки, надо было им сначала с клиентом пообщаться.
Невзирая на полезный для нервной системы воздух окрестностей Торфяновки, я в весьма резкой форме высказала свои соображения операм. Синцов виновато посмотрел на меня, зато Кораблев и не думал каяться.
— Не валите с больной головы на здоровую, — отмахнулся он. — Ладно, поехали в Питер.
— А этот? — спросила я про Карасика. — Его с собой, что ли, повезем?
— Исключено. Пусть до утра сидит, потом за ним красносельские приедут.
Всю обратную дорогу я мучительно размышляла, могла ли я построить допрос так, чтобы он дал хоть какой-то результат? У меня было слишком мало данных, чтобы осторожно подойти к личности убитого. Использовать в допросе предъявление Ленькиной информации я не могла, иначе засветила бы оперативные мероприятия. Бесспорно было одно: зафиксированная следствием связь с убитым пугает Карасика больше, чем ответственность за его собственное преступление, между прочим, достаточно серьезная ответственность, лет на …дцать. Или ему плевать на то, что знает следствие, его пугает судьба убитого. А что из этого следует? Следует то, что Карасик был в делах с убитым, и именно в тех делах, за которые в субботу его приятель поплатился.
Как надо было спрашивать? — мучилась я, но так ничего и не придумала. Поняла только, что я, безусловно, способна к анализу. После допроса могу все разложить по полочкам, проанализировать ход допроса, отчетливо вижу все слабые места. Так я умная или нет, если вижу их после?
Я успела как раз к тому моменту, когда надо было будить Гошку в школу. Обследовав квартиру, я не нашла следов ночного разврата и чуть не до слез умилилась, обнаружив, что ребенок по собственной инициативе постирал свои носки.
Придя на работу и кое-как разобравшись с забытыми мной в течение прошлой недели старыми делами, на что у меня ушел практически целый день, я заперлась в кабинете, твердо решив не отвечать даже на телефонные звонки, и стала составлять план расследования серии убийств женщин и вновь возбужденного дела об убийстве неустановленного мужчины. Может, показать, с помощью Старосельцева, его фотографию по телевизору? Надо обсудить с операми, но позже. Кораблев и Синцов уехали на обыск по установленным местам проживания Карасика в городе. Еще одно постановление по факсу заслали в район Торфяновки, хотя туда, где в последнее время проживал Карасик, наверняка никто не поедет, пришлют нам протокол о том, что в ходе обыска предметов, представляющих интерес для следствия, и предметов, изъятых из гражданского оборота, не обнаружено.
Я вздохнула и собралась с мыслями. Раз имеет место полная неразбериха, целесообразно поступать так, как я поступала во всех затруднительных случаях. Надо проверить все. Сплошняком. Я достала из сейфа конверт с полароидной кассетой, подобранной мною в парадной, где была убита неустановленная бомжиха, присовокупила к ней дактилокарту трупа переодетого мужика, и еще одну дактилокарту — задержанного Карасика. Быстренько нашлепала постановление о назначении дактилоскопической экспертизы и позвонила криминалистам, предупредить, что подкину им еще материальчик. Криминалисты мне заодно сообщили, что кровавый отпечаток на двери парадной, изъятый Лешкой
