Каждую субботу в подъездах домов стали обнаруживать трупы женщин, которых, казалось бы, ничего не связывает, кроме способа убийства. Рядом с жертвами найдены странные предметы с символикой игральных карт. Невероятная догадка посещает следователя прокуратуры Машу Швецову, уже известную читателям по романам «Танцы с ментами» и «Мягкая лапа смерти». Два исполнителя, один мозг. Но каков мотив этих убийств?
Авторы: Топильская Елена Валентиновна
— Не мыли медики руки, — вмешалась техник. — Они приехали, даже пульс ему не трогали. Сразу сказали — «смерть до прибытия», написали бумажку и уехали.
Мы закрыли и снова опечатали квартиру, и я поехала в морг. Выяснилось, что тело Трубникова вскрывал какой-то незнакомый мне эксперт. Он заявил, что случай элементарный, все ясно, на руке «пробы», характерные для самоубийства, — это когда самоубийца, не решаясь сразу нанести смертельные порезы, как бы примеряется и осторожно проводит себе по руке лезвием. А в ране — осколки лезвия.
— Вот как? — удивилась я, достала из сумки конвертик с лезвием, изъятым из правой руки трупа.
— Что это? — удивился и эксперт, когда я ему показала абсолютно целенькое лезвие. — Этого не может быть. Лезвие, которым наносились порезы, просто рассыпалось у него в руках. Часть осколков осталась в ранах, а часть должна валяться рядом с трупом. Вы что-то перепутали.
— Думаю, что я ничего не перепутала. Когда будет готово заключение?
— Ну, вы многого хотите! У меня еще криминальные трупы валяются неотписанные с прошлого месяца, а вы хотите самоубийство через три дня получить?
— Доктор, хотите, я вас огорчу? Никакое это не самоубийство, а убийство в чистом виде.
— Ха! — сказал доктор и заметно повеселел. — Да вы меня и не огорчили. Наоборот, мне повезло. Убийства, замаскированные под самоубийства, встречаются не так часто, как об этом принято писать в детективах. Порадовали…
На осмотр квартиры инвалида я, по зрелому размышлению, вызвала не только медиков и криминалистов с традиционной техникой, но и специалиста с приборами, предназначенными для поиска тайников. Добросовестные ребята не только взяли из квартиры мазки крови, но и развинтили трубу раковины в ванной. Кровищи там было полно. Взяли смывы и оттуда.
— А что искать? — спрашивали криминалисты, бродя по квартире и разглядывая неплохие полотна и антикварные статуэтки.
— Где-то должен быть тайник, — говорила я.
— Это понятно, а в тайнике-то что? Я пожала плечами:
— Деньги, фотографии, фотоаппарат «Полароид», разные мелочи…
Криминалисты тоже пожали плечами:
— Вы ничего не путаете? Зачем такие вещи в тайник прятать? Ну, деньги еще понятно.
— Это следы преступлений, — объяснила я. На пятом часу осмотра криминалисты сломались.
— С вероятностью девяносто девять процентов тайников здесь нет, — заявили они.
— — Хотелось бы, конечно, на сто процентов… Остановив собравшихся уезжать криминалистов, я спросила техника, есть ли у нее ключи от квартиры напротив, еще не занятой никем.
— Конечно, — ответила она. — Открыть?
Криминалисты под моим предводительством прошли в соседнюю квартиру. Она была пуста, мебели в ней не было, по паркетным полам клубилась пыль.
— Здесь работы на полчаса, — облегченно заметил один из экспертов, — без мебели-то как хорошо работать, ничего не мешает.
Тайник в этой квартире они нашли на пятой минуте — сейф, врезанный в стену за батареей парового отопления. Техник, наблюдавшая за поисками, пояснила, что эту квартиру хотел приобрести Евгений Леонардович, но поскольку она была муниципальная, он просто ждал, когда кому-то дадут ордер, чтобы человек ее приватизировал и продал ему.
Найти сейф оказалось проще, чем открыть его. Пришлось вызывать дополнительную бригаду, оказалось, что услуга эта платная. Но я правдами и неправдами улестила специалистов, и они, чуть-чуть повозившись, открыли сейф. Там лежали, помимо цепочек, шелкового платка, брелока, шляпной заколки, пуговицы и сережки, еще и «полароидные» фотографии всех наших трупов. Пистолет Макарова с пустым магазином. А еще — паспорта на имя Карасика и Гулько Виктора Михайловича. С фотографии смотрело знакомое лицо. Я видела его в гриме на месте осмотра трупа и на фотографии, сделанной в морге. Значит, Гулько…
Домой я пришла сравнительно рано, не было еще и девяти. Гошка из школы поехал к бабушке, дав мне предварительно солидный перечень указаний, как я должна вести себя с жабой, чтобы ее развитие проходило оптимальным образом.
Не успев перекинуться с жабой и парой слов, я, как была, не раздеваясь, рухнула на диван и провалилась в сон. И, конечно, проспала программу новостей, в которой должны были показать фотографию Антоничева с сопроводительным текстом о розыске опасного преступника Сидорова.
Как всегда, разбудил меня телефонный звонок. Снимая трубку, я даже не посмотрела на часы.
— Слушаю, — недовольно сказала я, приподнимаясь на локте.
— Мария Сергеевна? Ваш телефон мне дала Наталья Ивановна Антоничева,
