Каждую субботу в подъездах домов стали обнаруживать трупы женщин, которых, казалось бы, ничего не связывает, кроме способа убийства. Рядом с жертвами найдены странные предметы с символикой игральных карт. Невероятная догадка посещает следователя прокуратуры Машу Швецову, уже известную читателям по романам «Танцы с ментами» и «Мягкая лапа смерти». Два исполнителя, один мозг. Но каков мотив этих убийств?
Авторы: Топильская Елена Валентиновна
я из лучших побуждений. Но я вижу, вы боитесь доверять незнакомому, поэтому могу показать вам свои документы. — И он вытащил из кармана удостоверение члена Союза журналистов.
Приближалась моя остановка, и мне совершенно не улыбалось идти домой в сопровождении незнакомого мужчины. Может, он и есть наш загадочный маньяк, вот так и цепляет своих жертв — обаятельно улыбается, предлагает помочь, а в парадной достает ножик… Надо как-то отделываться от него. Поезд остановился, двери открылись. Досидев до объявления: «Осторожно, двери закрываются», я резко встала и, не глядя в услужливо развернутое передо мной удостоверение, вежливо сказала:
— Спасибо, мне пора выходить, — и выскочила на перрон как раз в тот момент, когда двери начали смыкать створки. Обернувшись, я увидела, что мой случайный знакомый, улыбаясь, машет мне рукой за стеклом.
Когда я добралась домой, ребенок успел сделать уроки и поиграть на гитаре. Был он какой-то грустный, и я присела перед ним на корточки и заглянула в лицо.
— Гошенька, котик мой, что ты куксишься?
— Так, ничего… — Он отвел глаза.
Мне это не понравилось. Я уселась в кресло, посадила его к себе на колени и обняла. Ребенок послушно положил голову мне на плечо, и мне показалось, что он едва сдерживает слезы.
— Лапонька моя, что случилось? — Я стала гладить его по голове, целовать в макушку, и он все глубже зарывался мне в плечо и прижимался ко мне и уже начал всхлипывать. — Что ты, мой зайчик? Что-нибудь в школе?
— Нет. Мне просто тебя не хватает, — прошептал он, пряча лицо.
— Котеночек мой! — Я изо всех сил прижала его к себе. — Ты же знаешь, что я тебя очень люблю, больше всех на свете, я бы очень хотела быть с тобой все время, правда!
— Правда? — переспросил он, хлюпая носом.
— Ну конечно.
Я гладила его по голове, и он постепенно успокоился.
— Ма, я так скучаю, когда я один дома. Давай заведем собаку, а?
Я вздохнула.
— Гошенька, собака — это замечательно. Я в детстве тоже очень хотела собаку и даже как-то принесла домой щенка.
— Щенка? — заинтересовался он. — Какой породы?
— Беспородного. На даче какая-то женщина продала мне его за три рубля, за все мои сбережения.
— И что с ним стало?
— В пятницу на дачу приехала мама и попросила отнести щенка обратно, сказала, что мы не можем его держать.
— И ты отнесла?!
— Отнесла. И больше никогда не делала попыток завести собаку.
— А сейчас?
— Лапуня, я очень люблю собак. Но если у нас появится щенок, нам придется очень трудно. — Надо как-то объяснять сыну, что тяжесть ухода за щенком ляжет целиком на его плечи; сначала напугаю его тем, что с собакой надо рано гулять. — Во-первых, по утрам и так тяжело вставать, а если будет собака, то вставать придется на целый час раньше…
— Мамуля, ты сама не заметишь, как привыкнешь, — умильно проговорил Гоша, снова кладя голову мне на плечо.
— Ах ты, свинтус! — Я сбросила его на диван и начала щекотать. Он развеселился и весь вечер выглядел вполне умиротворенным. Ложась спать, он попросил приготовить на завтра блинчики с мясом.
Когда Гошка угомонился и уснул, я удалилась на кухню и разложила на столе уголовные дела. В двух из них не было заключений судебно-медицинских экспертиз трупов, и, посмотрев на часы, я подумала, что еще не поздно позвонить Горчакову.
— Леша, — сказала я тихо, набрав горчаковский номер, — ты завтра в морге не сможешь взять две экспертизы? По Ивановой и Погосян. — Я назвала ему даты, районы и фамилии следователей, назначивших экспертизы.
— А ты что, дела читаешь? — осведомился Лешка. — Вот вы, бабы, всегда так: работу тащите домой, а дом — на работу.
— Как остроумно, — огрызнулась я. — Я эту плоскую шутку слышала еще в школе.
— Так с тех пор в вашем бабском умишке ничего не изменилось.
— В тебе говорит зависть хоть к такому умишку.
— Еще одно слово, и поедешь за экспертизами сама.
— Понял, не дурак, — моментально отозвалась я, — как говаривал наш общий друг Кораблев. Как, кстати, у него дела, не знаешь?
— Увольняют нашего общего друга.
— За что?!
— Маш, потом расскажу. Ленка меня ужинать зовет.
— А ты что, еще не ужинал? Ты, по моим прикидкам, уже три часа, как дома.
— Нет, я пришел и пообедал, а теперь буду ужинать.
Понятно, жена Горчакова, вся в счастье, что муж так рано появился дома, не знает, чем его ублажить, и закармливает на убой.
— Не лопни, — сказала я, и со спокойной совестью положила трубку.
Итак, что же получается, если свести воедино все произошедшие убийства? Среди них есть очень похожие по способу действия
