Каждую субботу в подъездах домов стали обнаруживать трупы женщин, которых, казалось бы, ничего не связывает, кроме способа убийства. Рядом с жертвами найдены странные предметы с символикой игральных карт. Невероятная догадка посещает следователя прокуратуры Машу Швецову, уже известную читателям по романам «Танцы с ментами» и «Мягкая лапа смерти». Два исполнителя, один мозг. Но каков мотив этих убийств?
Авторы: Топильская Елена Валентиновна
тронул меня за руку:
— Мария Сергеевна, можно, я скажу одну вещь? Это личное.
Я кивнула, и он продолжил:
— Я не знаю, какие отношения между вами и одним из экспертов, но вы его нарочно выводили из себя. Я вам подыграл, но по-дружески хочу предупредить: с мужиками так нельзя. Вы не похожи на женщину, для которой скальп мужика на поясе — самоцель, значит, здесь все глубже. Послушайте меня, если вы к нему неравнодушны, давайте действовать другим путем.
Странно, но я не огрызнулась.
— Антон, давайте потом об этом поговорим. Вы ведь всего не знаете…
— Конечно, конечно. А что такое «биоманекен»?
— Труп. Раньше эксперты делали экспериментальные раны на безродных трупах, которых все равно хоронили за счет государства. Ну, чтобы сравнить направление раневого канала при определенном положении ножа и тэ дэ.
— Понятно. Я на машине, вас подвезти?
— Очень хорошо, — обрадовалась я, а то боль в ноге временами заглушала даже страх перед надвигающейся субботой. Кроме того, в руке у меня был довольно внушительный пакет — одежда с трупа Ивановой. Нужно отвезти ее в лабораторию судебной экспертизы, пусть с нее соберут микроволокна наложений и сравнят их с микрочастицами с одежды Риты Антоничевой (с нее я одежду сняла на месте происшествия и сразу отправила куда следует). У нас уже достаточно данных, чтобы утверждать, что преступник сзади прижимался к потерпевшим, по крайней мере, в двух случаях, когда убивал Иванову и когда убивал Антоничеву. Если эксперты найдут на их пальто схожие волокна, которые к тому же не являются волокнами с одежды самих потерпевших, мы, во-первых, получим некоторое представление об одежде преступника. Все легче будет искать… А во-вторых, закрепим доказательства, которые можно будет использовать, когда поймаем злодея. У меня был в практике случай изнасилования в лифте. Насильника задержали соседи потерпевшей, когда тот спокойным шагом уходил от места преступления. Конечно, он все отрицал — мол, просто шел мимо, а задержали его по недоразумению; потерпевшая его опознала, но крайне неуверенно, и на таких доказательствах направлять дело в суд было весьма проблематично. Спасибо, на его пальто нашлась шерстинка от шубы потерпевшей, и когда я предъявила ему заключение экспертизы о том, что его пальто и шуба потерпевшей находились в тесном контактном взаимодействии, он присвистнул и сказал: «Блин, эта шерстинка лет на восемь тянет. Придется признаваться».
Мы с журналистом прошли мимо трех сверкающих иномарок и остановились перед, такой старой и ржавой машиной, что я даже не смогла сразу определить, какого она цвета.
— Подождите, — сказал журналист, — я сейчас сяду и открою вам дверцу, а то снаружи ручки нет.
Он с третьей попытки открыл водительскую дверцу и сел за руль, отчего машина сразу жалобно заскрипела. Дверцу со стороны пассажирского сиденья открыть не удалось ни с третьей, ни с десятой попытки. Старосельцев вышел и предложил мне пролезть на пассажирское сиденье через место водителя.
— А я не могу сесть назад? — спросила я.
— Что вы, задние двери вообще не открываются, — жалобно сказал Старосельцев.
Я послушно пролезла на пассажирское место под рулем, зацепив колготками за ручку переключения скоростей. Какие муки я испытала при этом из-за больной ноги, описать невозможно. Когда, не сдержавшись, я охнула, Антон покраснел и стал извиняться, но я остановила его.
— Антон Александрович, я человек непривередливый. Едем — и хорошо.
— Но мы еще никуда не едем, — пробормотал Антон Александрович. На него было жалко смотреть. Сев за руль и всего за десять минут включив зажигание, он еще десять минут пытался тронуться с места, после чего сказал:
— Не вышло. Давайте я отвезу вас на такси, раз уж я заикнулся.
— Не беспокойтесь, Антон Александрович. Я подожду. Может, вам удастся с ней справиться.
— Вы знаете, — тихо приговаривал Старосельцев, производя какие-то сложные манипуляции с двигателем, — я без машины как без рук. Вот купил ее за двести долларов когда-то, и так привык, что она меня выручает… Вы же понимаете, журналисту очень важно быть на колесах, р-раз — и ты в нужном месте… Ну давай, красоточка моя, поезжай, милая…
«Милая», скрипя и надрываясь, все-таки вняла уговорам хозяина, и мы довольно бодро двинулись по питерским улицам. Правда, мое сиденье все время отъезжало назад, и Старосельцев, извиняясь, пытался его поправить; два раза на меня совершенно неожиданно падал солнцезащитный козырек и больно стукал по лбу, а один раз прямо на больную ногу выкатилась из-под сиденья гантель. Наверное, чтобы не так бросались в глаза неудобства передвижения на «красоточке»,
