Каждую субботу в подъездах домов стали обнаруживать трупы женщин, которых, казалось бы, ничего не связывает, кроме способа убийства. Рядом с жертвами найдены странные предметы с символикой игральных карт. Невероятная догадка посещает следователя прокуратуры Машу Швецову, уже известную читателям по романам «Танцы с ментами» и «Мягкая лапа смерти». Два исполнителя, один мозг. Но каков мотив этих убийств?
Авторы: Топильская Елена Валентиновна
целиком, подкладывал сметаны, поправлял плед…
Когда раздался звонок в дверь, я попросила его открыть.
— Это оперативник, который работает со мной по трупам женщин, — сказала я. — Заодно и пообщаемся на интересующую вас тему.
Но я ошибалась. Это был не Синцов, а мой бывший любовник, сожитель, друг, а ныне — вообще непонятно кто: Саша Стеценко собственной персоной. Когда Старосельцев привел Сашку в комнату, где я лежала под пледом, а на стуле рядом стоял поднос с едой и лекарствами, Стеценко так посмотрел на журналиста, что никаких бранных слов было не нужно. Я бы сказала, нецензурный взгляд. Журналист этот взгляд стоически выдержал.
— Я проезжал мимо, — сказал Саша, и я услышала, как он скрипнул зубами. — У тебя свет горит, решил зайти, спросить, не нужно ли тебе что-нибудь? Я в морге заметил, что у тебя нога болит. Но ты умчалась так стремительно, даже с больной ногой… Извини, если я не вовремя, ты не одна.
— Саша, знакомься, это Антон, он журналист, — сказала я. — Он меня к врачу возил и даже сходил за продуктами. Сейчас Синцов подъедет, если хочешь — оставайся.
— Если я не помешаю, — проговорил Сашка, сверля теперь уже меня глазами.
— Я же сказала, не помешаешь.
Но Сашка уже и так понял расстановку сил. Я без труда проследила ход его мыслей. Раз особо отмечено, что журналист сходил для меня за продуктами, это не есть распределение семейных обязанностей, а просто любезность; к тому же должен подъехать Синцов, а значит, мы не намеревались с журналистом уединяться. Кроме того, раз я сама предлагаю Сашке остаться, несмотря на его готовность нас покинуть, значит, мне не так противно его видеть, как он боялся. Все эти размышления настолько явно были написаны у него на лице, что мне стало смешно.
— Дай-ка я ногу твою посмотрю, — сразу взял быка за рога Александр. — Я же все-таки доктор.
Он откинул плед, осмотрел мое колено, осторожно поворачивая его вправо и влево. И я со смешанным чувством горечи и нежности осознала, насколько мне все же приятны его прикосновения. И не только прикосновения. Все-таки нас связывало нечто большее. Не все я еще забыла, и бывают минуты, когда я готова сказать Сашке, чтобы он возвращался. Мне хочется, чтобы он был рядом, ухаживал за мной, лечил больную коленку…
— Дай-ка посмотреть, чего тебе там доктор понаписал в травмпункте, — оторвался Сашка от моей коленки.
Прочитав рекомендации врача, он остался удовлетворенным.
— Он тебе рентгенографию прописал и клинический анализ крови, сделай это обязательно. Ты не шути с такими вещами. Только я бы еще добавил озокерит и парафин. И фонофорез бы поделал…
Снова раздался звонок в дверь. Теперь открывать пошел Стеценко, по праву человека, когда-то здесь жившего и все знающего. И опять это оказался не Синцов. На этот раз к моей кровати склонился друг и коллега Горчаков.
— Вы что, сговорились, что ли? — слабым голосом сказала я, хотя на самом деле меня разбирал смех. Можно себе представить, что про меня думает журналист, а также какие черные подозрения все-таки роятся в мозгу у Стеценко, не говоря уже о том, как обалдел Горчаков, застукав у меня и Сашку, и Антона. Причем Сашка не ограничился открыванием двери. Желая, по всей видимости, пометить территорию, он пошел на кухню приготовить чай для всех присутствующих. И даже поджарил яичницу для Горчакова. Прошло далеко не пятнадцать минут, когда наконец заявился Синцов.
Вид у него был еще более усталый и мрачный, чем обычно. К моему удивлению, он за руку, как со старым знакомым, поздоровался с журналистом, и у меня отлегло от сердца. Журналист деликатно удалился на кухню, оставив меня с вновь прибывшим.
— Ну ты, мать, нашла время болеть, — упрекнул меня Синцов.
— Андрюшенька, не сердись, я завтра буду как огурчик.
— Будешь ты, как же! А то я не знаю, что такое синовит!
— А я не знаю, что такое синовит.
— Это то, что у тебя с коленкой происходит.
— Да не волнуйся ты, у меня есть наколенник, в нем ходить не так больно. Завтра поедем на все остальные места происшествий, и вообще работаем по полной программе.
— Ладно, заеду за тобой домой, чтоб ты в наколеннике пешком не шлялась. Только пораньше.
— Полдевятого, ладно? Только я еще в прокуратуру заскочу, хочу с шефом поговорить. Слушай, а ты что, знаешь Старосельцева?
— Знаю. Он писал про несколько наших дел. Нормальный парень, оперативник в нем погиб.
— Ну, слава Богу. А то он выскочил, как черт из коробочки, с вопросами про серию убийств женщин. Я и подумала, что лучше взять процесс под контроль, и стала его с собой таскать. Может, с ним поговорить насчет обращений к женщинам в средствах массовой информации?
