Каждую субботу в подъездах домов стали обнаруживать трупы женщин, которых, казалось бы, ничего не связывает, кроме способа убийства. Рядом с жертвами найдены странные предметы с символикой игральных карт. Невероятная догадка посещает следователя прокуратуры Машу Швецову, уже известную читателям по романам «Танцы с ментами» и «Мягкая лапа смерти». Два исполнителя, один мозг. Но каков мотив этих убийств?
Авторы: Топильская Елена Валентиновна
— А ты что, не помнишь, что тебе сказал Евгений Кириллович? — поддел меня Синцов.
— Не буду же я подписываться своей фамилией? Можешь ты выступить в печати, тебе никто не угрожал увольнением.
— Ты так думаешь? Мне мой собственный начальник слово в слово повторил то, что тебе сказали в городской прокуратуре. Малейший контакт с прессой — и я буду уволен.
— Хорошо, пусть Антон напишет, что обращался к нам за комментариями, но мы наотрез отказались разговаривать с прессой.
— Так нам и поверят.
— А меня это мало волнует. Но, может, хоть одну женщину спасем.
— Шансов мало. Надо, чтобы женщина прочитала именно эту газету и чтобы ей не нужно было никуда выходить в три часа.
— Слушай, Андрей, а мы ведь так можем и клиента спугнуть, — задумалась я: — Особенно будет смешно, если потенциальная жертва не прочитает газету, а злодей прочитает. И затаится.
— Да, так нельзя. Давай Антона позовем, посоветуемся.
— Давай уж тогда всех позовем. Горчаков же тоже по этим убийствам работает, а у Сашки три вскрытия по ним. И скажи, что ты такого установил интересного?
— Понимаешь, — медленно начал Андрей, — я еще сам не знаю, интересное это или нет. Я сегодня поработал с бомжами из того подвала, в котором нашли труп художницы нашей, Жени Черкасовой.
— Так, — сказала я, приподнимаясь на подушках.
— Так вот, два бомжа клянутся, что видели девушку в белом пальто, «всю из себя», за несколько дней до убийства в парадной этого дома.
— Она входила или выходила? — быстро спросила я.
— Она стояла на первом этаже.
Как только я открыла рот, чтобы высказать пожелание отработать всех жильцов парадной, Синцов продолжил:
— Я в паспортном столе взял списки жильцов. Там всего шесть квартир…
— В жилконторе? — переспросила я. — А по-квартирного обхода по убийству Черкасовой разве не проводилось? Правда, в деле справок нет, но я думала, что в ОПД…
— Какое там…
— Черт знает что! — разволновалась я. — А ты с какими разговаривал бомжами? Которые обнаружили труп?
— Нет, это другие.
— Их допрашивали?
— Размечталась, — грустно покачал головой Синцов. — Допрашивали только тех, кто труп нашел, и то по настоянию уголовного розыска.
— Надо этих допросить. И жильцов дома отрабатывать.
— Конечно, надо. Вот я завтра и собирался вместе с тобой туда проехать.
— Андрюша, — жалобно сказала я, — у меня ведь еще мать Риты Антоничевой не допрошена, по последнему трупу. Хоть разорвись…
— Ладно, сделаем, никуда она не денется. Ну что, звать народ?
Синцов дошел до кухни, есть отказался и созвал всех на генеральное совещание к моей постели. Мы долго ломали голову, как нам сделать так, чтобы волки были сыты и овцы целы, то есть, как предупредить возможных жертв маньяка и в то же время этого самого маньяка не спугнуть. И, в качестве побочного эффекта, не подставить свои головы начальству за порочащие связи с прессой. Старосельцев предложил выйти еще на телевидение и не говорить впрямую о том, что по субботам в нашем городе женщинам лучше по парадным в три часа дня не бродить, а сделать что-то вроде репортажа об очередной кампании по охране правопорядка, о тотальном патрулировании и прочем.
— Знаете, ребята, я бы на вашем месте проконсультировался с психиатрами, — резонно заметил Сашка. — Вы ему вводную измените, и он будет мочить не по субботам, а по пятницам. И что тогда? Еще и по пятницам будете патрулировать?
— Саш, ну что же тогда, никак нам не предотвратить убийство? — спросила я. Сашка пожал плечами.
— Если бы мы еще представляли себе, по каким параметрам он их выбирает! — добавил Синцов.
— Скажи, а вы сегодня занимались этими трупами? — стала я приставать к доктору Стеценко под одобрительными взглядами Горчакова.
Стеценко кивнул:
— И знаешь, Маша, у нас не получается один человек. Слишком разные антропометрические характеристики. Разный рост, разный вес, разная сила ударов.
— А сколько получается? — спросил Синцов.
— Как минимум двое. Причем один — высокий,
крепкий, бывший или настоящий борец. И психопат. Во всяком случае, весьма неуравновешенный тип.
— А это откуда известно? — подозрительно спросил Горчаков.
— А это уже мои домыслы, — ответил Сашка. — При таком росте и борцовских навыках, да еще и при явном физическом превосходстве над жертвой, он наносит столько ударов! Десять, двенадцать, причем это не вызывается необходимостью, если считать его целью достижение смерти жертвы.
— Это ты про трупы Ивановой и Антоничевой?
— А что еще можно считать его целью? Ребята,
