Каждую субботу в подъездах домов стали обнаруживать трупы женщин, которых, казалось бы, ничего не связывает, кроме способа убийства. Рядом с жертвами найдены странные предметы с символикой игральных карт. Невероятная догадка посещает следователя прокуратуры Машу Швецову, уже известную читателям по романам «Танцы с ментами» и «Мягкая лапа смерти». Два исполнителя, один мозг. Но каков мотив этих убийств?
Авторы: Топильская Елена Валентиновна
про жуткого динозавра-мутанта невероятных размеров, который выполз из океанских глубин и стал крушить Нью-Йорк. Фильм, в общем-то, на меня большого впечатления не произвел, за исключением одного момента. Мы с Лешкой, к удивлению наших детей, ржали так, что нас чуть не вывели из кинотеатра. Там Годзилла шлялся по Нью-Йорку, кончиком хвоста сокрушая целые небоскребы, а за ним летал армейский вертолет, пилот которого регулярно докладывал в штаб борьбы с Годзиллой сведения о его местонахождении. А Годзилла, не будь дурак, взял и нырнул в метро, скрывшись от глаз военных летчиков. И пилот в растерянности докладывает командующему в штаб: «Сэр, мы его потеряли…» — «Что?!» — ревет сэр. «Мы его потеряли», — лепечет летчик к нашей вящей радости, заключающейся в том, что не одна наша «наружка» умеет терять человека, которого в принципе видно за версту. Я как-то допрашивала злодея, ушедшего в свое время от наружного наблюдения; опера рассказали мне леденящую душу историю про то, как злодей спустился по пожарной лестнице с пятнадцатого этажа. А сам злодей, будучи позже пойманным, рассказал мне совсем другую историю: про то, как спустившись вниз на лифте, он даже постучал по стеклу белой «шестерки» с кассетными номерами, и ушел, насвистывая, и погони не боялся, так как в пресловутой «шестерке» все крепко спали, скорее всего, алкогольным сном.
— И что теперь? — отсмеявшись, спросила я.
— А ничего, — грустно ответил Синцов, наливая мне чай, вопреки моим заверениям, что я сыта по горло утренним чаепитием, и заботливо раскладывая на тарелочке пирожные. Чай я по зрелому размышлению решила все-таки выпить, а сласти отодвинула сразу.
— Спасибо, я пирожные не ем.
— Почему?
— Я где-то читала, что характером человека объясняются его вкусовые пристрастия.
— То есть?
— Ну, мягкие и добрые люди любят сладкое, сдобное, а желчные и мерзкие — соленое и острое.
— Понятно, Маша, — осторожно поглядывая на меня, не удержался Синцов, — тебе, значит, селедочки или соленых огурчиков в самый раз?
— Угу, — кивнула я. — В следующий раз имей в виду.
Я умышленно не упоминала в разговоре Антоничева, хотя ожидала, что это сделают сами Лешка с Андреем. Они начали переговариваться между собой, обсуждая, где искать пропавшего сотрудника администрации президента. Конечно, я не выдержала и тоже включилась в обсуждение.
— Скажите мне для начала: он из Москвы не выехал или в Петербург не въехал? Оба дружно вздохнули.
— Понимаешь, он на своей машине, с охраной, поехал в аэропорт, — начал Синцов.
— Ну?
— Москвичи его довели до аэропорта и уехали, мне отзвонились, что посадили в самолет.
— А они хоть проверили, он зарегистрировался?
— Ни фига они не проверили, но дело не в этом.
— То есть?
— То есть это я уже здесь проверил, когда он из самолета не вышел.
— Ну?
— Зарегистрировался… — сказал Синцов с таким несчастным выражением лица, что мне захотелось погладить его по голове. Я вообще человек очень отходчивый, да еще и жалостливый, несмотря на жуткие легенды о моем стервозном характере; видя их с Лешкой отчаяние, я напрочь забыла об утреннем скандале.
— Куда ж он делся? Оба они пожали плечами.
— Андрей, а где он обычно останавливается, когда приезжает в Питер?
— Да не знаю я. — Синцов даже стукнул кулаком по столу. — Я думал его из аэропорта до хаты довести, посмотреть, где он остановится; все равно надо было телефон слушать, а потом обыски делать…
— А что москвичи говорят? Соответственно его и на работе нету?
Синцов вскинул на меня взгляд больной собаки и только молча покачал головой. Таким же взглядом посмотрел на меня Горчаков.
— То есть вы даже не знаете, здесь он или в Москве?
Они кивнули. На этой немой сцене нас застал журналист, бочком протиснувшийся в дверь моего кабинета.
— Можно, Мария Сергеевна? Ребята, я вам поесть принес, хотите? — сказал он, опасливо косясь на меня, и вытащил откуда-то из недр своей невероятно вместительной кожаной куртки батон, бумажный сверток с колбасой, коробочку чая и пригоршню конфет. Ребята грустно посмотрели на него, и даже Лешка не кинулся к жратве, что указывало на полный кризис ситуации.
— Не нашелся? — понимающе спросил журналист, из чего я сделала вывод, что он в курсе проблемы. — Давайте перекусим, а на сытый желудок лучше думается.
Он по-хозяйски разложил провизию, нарезал булку, подвинул к каждому чашку. Лешка с Андреем медленно и печально взяли по бутерброду, но постепенно втянулись в процесс, и под конец трапезы у них даже лица просветлели. А я, пока они набивали брюхо, достала из сейфа дело об убийстве
